Моя мама - боевой лекарь - Лира Алая

— А как вы с Каем познакомились? — тут же среагировала я, сверля мужчину взглядом.

Что-то мне совсем не нравились эти намеки на знакомство в местах, где можно умереть.

— Как я уже и говорил, спрашивай об этом у Кая, — невозмутимо ответил Итан. — А я лучше расскажу тебе немного о межмировом соглашении и системе миров, чтобы сомнений в реальности происходящего не возникало.

Итан родился в мире первого класса, где технологии и магия находятся на высшем уровне, а для путешествия в разные миры существовало намного меньше ограничений. Следовательно, и информации о других мирах у него было намного больше, чем у меня. Даже не так: Итан, как я поняла, в своем мире был не последним человеком, а тем, кто был у «руля», поэтому знаний у него было очень и очень много. Да и вариант с обманом или «запудриванием» мозгов на нем не работал.

— Межмировое содружество — это название красивое, но, по сути, «дружат» в нем только те миры, которые отвечают определенным требованиям. Это и технологии, и магия, и отсутствие войн в течение тысячи лет, и уровень заботы о живых существах… Перечислять можно очень долго. С теми мирами, которые не соответствуют требованиям, отношения очень ограничены, а гражданам этих миров недоступна большая часть информации. Как, например, с твоим. Он неплох, однако от Кая я слышал, что меньше тысячи лет назад была война, да и магии не имеется, — Итан прервался, чуть неловко улыбнувшись.

— Ты хочешь сказать, что я мало знаю, потому что мой мир оградили от лишней информации из-за определенных причин?

— Верно. Для меня существование миров такого вот типа, в котором мы находимся, естественно. Я не раз читал о таких мирах, кое-что видел своими глазами. Этот мир выглядит странно, но у него есть некоторые плюсы, которые перегоняют даже мой передовой мир. Догадываешься?

— Невозможность умереть, пока ты находишься в определенной области?

— В точку!

Я замолчала. Не могу сказать, что полностью поверила Итану — в конце концов, он пока для меня всего лишь хороший знакомец. С другой стороны, у него нет ни одной причины мне врать. Я запустила руку в волосы и чуть дернула их, надеясь вернуть ясность ума.

— С другой стороны, Кьяра, подумай. У вас, если не ошибаюсь, должна вывешиваться статистика с теми людьми, которые переместились из вашего мира. И она, с учетом того, что магии у вас нет, приличная. Думаешь, кто-либо смог бы спрятать такое количество людей, а потом что? Погрузить их в виртуальный мир?

Я покачала головой: вряд ли. Где-то обязательно прошли бы какие-то слухи, если бы что-то было не так. Правительство правительством, но и люди из моего мира не лыком шиты — если где-то появлялось сомнительное дело, то оно раскрывалось достаточно быстро. В обмане не было никакого смысла, иначе четыре года назад меня бы отправили вместе с Каем. Да и правительству я доверяла: они не бросали даже нищих и бесполезных для общества граждан. Причем достижения не выставлялись напоказ. Наверняка они как-то проверяли, что с теми, кого они переместили в другие миры, все хорошо.

— Ты меня успокоил, — честно сказала я.

— Я старался, — слегка ехидно заметил Итан. — А вот и Кай идет. Дали что-то хорошее?

Кай поравнялся с нами, его руки были пусты, но я уже поняла, что тут все-все принято класть в магическое хранилище. Выглядел мой сын не особо довольным. Однако куда больше, чем добыча и результат охоты, меня волновала оговорка Итана. И мне не терпелось побыстрее узнать, в чем там дело. Я уважала личную свободу своего сына и его независимость. Но его безопасность для меня первостепенна. Поэтому хочет он того или нет, но на некоторые вопросы Каю ответить придется.

— Да если бы. Расходники настолько простые, что даже продавать смысла нет, — сказал Кай, а потом поймал мой взгляд и осторожно, словно не говорил, а ступал по минному полю, спросил: — Мам? Ты хочешь что-то спросить?

— Точно, — ответила я, расплываясь в улыбке.

— Давай тогда ты спросишь, как только мы подойдем к городу? Много чужих, — понизил голос Кай.

Он был прав. Несмотря на то, что мы шли не строем, как раньше, а отдельными группками, было слишком много людей, чтобы можно было спокойно поговорить о личном.