Королевский шут - Игорь Лахов

— Ну что, Цветочек?! Пора отвечать за свои слова. Ты же этого добивалась? Сегодня получишь от меня самого большого, о котором только и мечтать могла.

— Порви ей там всё! Покажи суке настоящего веренгца! — взвизгнула с каким-то нездоровым азартом Хваталка, явно возбуждаясь сама.

Вот, мразота! Рывком вскакиваю с кровати и бью извращенку по затылку. Та, молча опадает. Ещё парочка «грязных» ударов по стоящим рядом — жалеть даже не пытаюсь! Запрыгиваю на кровать и обхватив голову Парба, не успевшего отреагировать на изменение обстановки, впечатываю колено ему в нос. Пробивать мускулистую тушу, обросшую жиром — занятие бесполезное, поэтому и выбрал самый простой способ «достучаться до совести». Слышен хруст костей и дикий вопль. Правильно вопишь, падла! Это очень больно при хорошей постановке удара. Сзади раздаётся ещё один вопль. Спрыгиваю с кровати и вижу, как Фанни, словно бультерьер вцепилась зубами в руку одного из насильников и держит её мёртвой хваткой, несмотря на сильные удары с его стороны. Пара кулаков прилетают откуда-то сбоку. Ухожу в сторону, блокируя их, и пытаюсь прийти карлице на помощь, но не успеваю — с грохотом отлетает дверь. Отряд воинов быстро распределяется по помещению и кладёт всех нас мордами в пол.

— Почему кричим? Почему не спим? — спокойно спрашивает Бурт, как бы ненароком наступив на пальцы стонущего Большого. — Драка? Замечательно! Зачинщиков завтра исключат после показательной порки!

— Командир Бурт, — сиплю я, придавленный коленом одного из охранников. — Не драка. Недоразумение вышло.

— Поднять! — приказал начальник охраны. — Говори!

— А что говорить? — начинаю, скосив глаза на нож, приставленный к горлу. — Вышел тут у нас спор — сможем ли мы на одной кровати вдевятером поместиться. Парба положили снизу, как самого здоровенного. Я уже почти выиграл спор, когда на кучу из тел залезла Фанни. Поместились все, но кровать не выдержала. Видите сломана? Рухнули с неё и немножко покалечились.

— И я должен тебе поверить?

— Истину говорю! Не верите мне — спросите у Парба! Он больше всех пострадал — врать не будет, если били!

— Ну? — перевёл взгляд командир на эту жирную, стонущую свинью, не убирая свой каблук с его руки.

— Дааа… — плаксиво ответил Большой. — Тааак… Упалиии…

— Хорошо, — подытожил Бурт. — Теперь всем спать! И если чего, мои ребята дежурят у входа!

Охрана школы вышла, а мы остались, молча сверля друг друга взглядами.

— Убью… — размазывая кровь по лицу, прогундосил Парб.

— Убьёшся! — ответил я и, подскочив, схватил того за повреждённый нос.

Главарь веренгцев тихонечко завыл и слёзы покатились градом из его глаз.

— Ещё раз, гнида, тявкнешь в мою сторону, или кто-то из твоих недоносков посмеет, то не только нос — всю жизнь тебе сломаю. Поверь! Она будет очень короткой, так что, мучиться долго не будешь! Понял?

— Понял! — взвизгнул Большой, чувствуя, как мои пальцы поворачивают его «пятак» вокруг оси.

— Что случилось? — внезапно заглянул с улицы один из бойцов охраны.

— Другу нос вправляю, — пояснил я, застуканный за интересным занятием.

— Не надо. Завтра лекарь ему почти новый намагичит!

— Ого! И такой у вас есть?

— А чего ж не быть? Школа-то не из последних!

Воин скрылся, а мы, кое-как приладив дверь на место, потушили факелы.

Улёгшись, я увидел застывший силуэт на фоне окна.

— Фанни, а ты чего не ложишься?

— Кровать всмятку…

— Блин! Забыл! Забирайся ко мне.

— Обойдусь. Не до сна.

— Так и будешь стоять?

— Так и буду.

— Грохнешься. Залазь. Обещаю вести себя культурно.

— Отстань, я сказала. Не твоё дело, — уже почти привычным злым голоском отбрила меня она.

Ну, не моё, так не моё. Перестав играть в джентльмена, я закрыл глаза.

Поспать нормально опять не удалось — лишь только начал видеть очередной яркий сон про Землю, как звук падающего тела и тихая ругань карлицы вернули меня в действительность.

— А я предупреждал…

— Плохо, значит, предупреждал, — ответила эта вечная «заноза», садясь на край моей кровати. — Подвинься… Разлёгся тут! Одеяло у меня своё. Не лапать!

Демонстративно отвернувшись, снова попытался вернуться в «объятия Морфея», чувствуя, как сбоку, пыхтя, приспосабливает свою мелкую тушку Фанни. Не придавить бы во сне — криков потом не оберёшься…