След отражения - Алексей Фомичев

— Заплутали? — перегнулся через борт Олег. — Куда ты нас завез?

— Да хрен его знает! Ехал правильно, дорога-то знакомая. А как сюда попал — не знаю.

Парни вышли на дорогу, встали перед машиной, крутя головами и недоуменно глядя на деревья.

— Ты у родника куда сворачивал? — спросил Виктор.

— Налево. Как обычно.

— А не спутал?

— Да ну тебя! Я что, правую сторону от левой не отличаю?!

— Что-то я не вижу обратно дороги… — протянул Олег. Он обошел машину и присел возле задних дверей. — Тропинка какая-то… словно здесь телеги ходили. Причем они сворачивали направо. Вон дорожка идет. А мы проехали прямо и уперлись в заросли.

Артем подошел к Олегу, внимательно осмотрел колею, сплюнул и присел рядом.

— И как это понимать? Мы же ехали по нормальной дороге. А потом вдруг оказались здесь. Ладно, я ослеп, но вы-то все видели. Не могли пропустить поворот.

Олег почесал затылок, глянул на друга.

— Кто у нас главный следопыт? Кто топографию изучал? Ты и объясняй, куда мы попали.

— Куда бы мы ни попали, — подал голос Виктор, — вперед нам точно не проехать. Надо обратно поворачивать. Доедем до развилки, посмотрим, где напутали.

— Ага. Но сначала надо развернуться. А здесь это невозможно.

Артем обошел БТР, убедился, что Витя прав, и вздохнул:

— Придется задом…

Парни залезли в машину, и Артем начал осторожно сдавать задом, стараясь не задеть росшие впритык к дорожке деревья. Нижние ветки били по бортам, царапая краску и забивая щели сорванными листьями…

Развернуть машину удалось только у небольшой вырубки. Как раз на том месте, где должна быть развилка. Но ее не было. Площадка десять на двадцать, низкие пеньки со светлыми верхушками, сорванные или срубленные ветки под ногами и та же колея. И все. А вот родник в неглубоком овражке был. Только более сильный. Он даже образовал ручеек, что стекал к зарослям кустарника.

Заглушив мотор, Артем вылез из машины. Следом остальные. Молча осматривались, соображая, что произошло и как они могли заплутать в знакомом лесу.

— Ну? — минут через пять спросил Герман. — Какие соображения?

— Никаких. Дорогу мы потеряли, это факт.

— Хорошая мысль. А еще?

— А еще, — Олег поставил ногу на пенек, постучал носком. — Надо выезжать обратно. Там разберемся, куда нас занесло. Здесь делать нечего. Все равно пути не найдем. Артем.

— А?

— Ты у нас спец по лесу. Что это за место?

— Я такой же спец, как и вы. Судя по пням и веткам — вырубку проводили недавно, дней пять — семь назад. Работали пилой и топорами. Человек пять, не больше.

— Это почему?

— Иначе бы мешали друг другу. И потом, смотри — стволы подрубали с двух сторон. С каждой — по-своему. То есть одно дерево валили два человека. Еще двое — с пилой. А один помогал сваливать и обрубал сучья.

Герман добросовестно осматривал пни и ветки, но особой разницы в способах рубки не видел.

— Говорил же — ты спец. Ну что — выезжаем из леса?

— Да.

— Надо позвонить пацанам, сказать, что мы заплутали.

— Это идея, — Витя достал мобильник, поиграл пальцами по кнопкам, поднес трубку к уху. Через несколько секунд опустил ее и растерянно произнес. — Нет доступа…

— Ну позвони по другому.

Второй звонок тоже не принес результата. И третий. Виктор попробовал связаться с домом. Не вышло. Потом звонили остальные. Результат нулевой. Сотовая связь не действовала.

Олег залез в БТР, включил радио. Из динамиков доносилось шипение и треск.

— Не понял, — протянул Герман. — Это, типа, накрылась связь?

— Не нравится мне эта тишина в эфире, — сказал Виктор. — Подозрительно.

— Сотовую связь могла сбить магнитная буря. Но вот радио… Я такое не встречал.

— Я видел, — буркнул Артем. — У нас на учениях как-то врубали передвижную станцию РЭБ. Даже проводная связь глохла.

— Думаешь, неподалеку учения? — подхватил мысль друга Олег.

Тот пожал плечами.

— Хрен его знает!

— Ладно, — Витя спрятал телефон в карман. — Поехали к дороге. Там разберемся.

— …Ну ладно, дорогу мы могли перепутать. Ну, свернуть не в том месте. Даже мобилы и радио могло сдохнуть. Это худо-бедно можно объяснить. Но как объяснить это!

Герман ткнул в просвет между деревьями, в который была хорошо видна большая деревня с полусотней дворов, широкой дорогой у околицы и мост через реку.

— Могли выехать с другой стороны леса, — хмыкнул Олег.

— Ты че — типа прикалываешься? — нахмурил брови Герман. — Возле леса нет таких деревень. Скажи еще, забыл.

— Забыл, — покорно кивнул Олег.

Герман плюнул и треснул кулаком по стволу дерева.

— Полная херня!

Рядом с кипящим от злости Германом стоял Олег. Он рассматривал деревню из бинокля. Неподалеку Артем тоже в бинокль наблюдал за другой стороной.

Десять минут назад они кое-как выползли из леса по узкой дороге, сопровождаемые треском ломаемых веток и шелестом срываемых листьев. Но вместо ожидаемой трассы увидели скрытую в редколесье проселочную дорогу, а в нескольких километрах большую деревню. И реку.

Герман правильно говорил, в окрестностях леса нет таких больших деревень, да еще плотно заселенных. И вдобавок река… Ту, что они помнили, скорее напоминала ручей. Узкая, мелкая. Вот-вот пересохнет.

По всем прикидкам, они заплутали настолько, что их вынесло вообще в другой район. И будь они меньше знакомы с местностью, так бы и подумали. Но сюда компания приезжала пятый год и изучила район вдоль и поперек. Парни знали, что лес нигде не выходит к населенным пунктам крупнее села. Парадокс!..

— По деревне ходят люди, — выкладывал результаты наблюдений Олег. — В основном, женщины и подростки. Одеты… черт знает, как они одеты. Линия электропередач есть, опоры деревянные. Только слабенькая линия. Или это радио? Кстати ни одной машины я не вижу. Но колея на дороге накатанная.

Олег опустил бинокль и почесал переносицу.

— Видимо, придется ехать туда.

— Или не туда, — перебил его Артем. — Километрах в восьми — десяти от деревни крупный населенный пункт. Вроде райцентра. Вижу водонапорную башню, что-то вроде мельницы и еще какие-то строения.

— Вить, карта у тебя?

— Да.

— Давай, — вздохнул Герман. — Будем разбираться, что все это значит.

Виктор достал из планшета карту. Не ту, что обычно продается в киосках «Роспечати», а настоящую, военную. Причем довольно свежего изготовления. Две тысячи первого года.