След отражения - Алексей Фомичев

БТР с гестаповцами пропустили сразу, как только разобрали, кто сидит внутри. Машина проехала мимо, почти не снижая скорости. Артем кинул взгляд на застывших по стойке смирно немцев, кивнул и порулил дальше.

Сзади Герман шептал Олегу.

— Если в деревне никого не найдем, можно того лоха прихватить.

Олег кивнул.

— На крайний случай. Не то фрицы хватятся.

— Кто?

— Фрицы. Ты че, забыл, как их зовут?

Герман почесал затылок и пожал плечами. Забыл.

Согласно карте вокруг леса стояло пять деревень. Одни ближе, другие дальше. Но карта показывала состояние на начало двадцать первого века. То есть реальные размеры населенных пунктов. А здесь-то прошлое. И деревни все большие, многолюдные. Как выбрать подходящую?

Действовали так. БТР подъезжал километра на три к деревне. Олег и Артем рассматривали ее в бинокли. Если видели немцев или не видели полицаев, то ехали дальше. К следующей деревне. А там опять все сначала.

Таким образом они проскочили три деревни. Были подходящие моменты, в одной деревне вообще видели сразу пять полицаев, но там же были и немцы. Человек десять. То есть лезть опасно.

Заодно искали более или менее нормальную дорогу в лес. Но пока глухо. И с «языком», и с дорогой.

— Пацаны, не мешало бы перекусить, — подал идею Герман, когда они отъехали от третьей деревни. — Эдак до утра будем кататься, а желудок уже воет.

— Он у тебя всегда воет, — рассеянно произнес Артем. — А до утра никак не покатаемся.

— Почему?

— Если еще пару раз проскочим мимо поста, немцы решат, что мы спятили или заблудились. А нам лишний интерес ни к чему.

— А-а… Верно. Но пожрать все равно надо.

— Давай, — согласился Виктор. — Вон место неплохое. Он показывал на крохотную полянку на окраине леса, что была отгорожена от дороги редким кустарником.

— Идет. Олег, сворачивай.

Олег (он сейчас вел машину) глянул в указанном направлении и молча повернул руль.

БТР поставили за молоденькой березкой, тем самым скрыв от мимолетного взгляда с дороги. Сами сели неподалеку, в теньке деревьев. Расстелили брезент, вытащили припасы и начали готовить обед. С продуктами у них был полный порядок, так как везли припасы на себя, питерцев и девчонок (а тех должно быть никак не меньше пяти). Даже шашлык в термоупаковке. Словом, на автономном питании они могли протянуть недели три.

С шашлыка и начали. Достали, выложили на саморазогревающиеся тарелки и стали ждать, пока он дойдет до кондиции. Попутно резали помидоры и огурцы, мыли зелень, выкладывали лаваш. В придачу к мясу вытащили бастурму и фасованную буженину. Последнее по своей инициативе достал Герман.

Немного поспорив, вытащили и бутылку водки.

— По сто грамм, — предложил Витя. — Как на фронте. Мы как раз…

— Как раз мы за линией, — перебил его Артем. — Но ты прав, принять надо. Для расслабления.

Выпили, закусили. Подождали, пока чуть остынет шашлык, и принялись за еду, не забывая посматривать по сторонам. Артем, воспитанный на спецназовских традициях, вообще хотел одного выставить в дозор. Но пацаны отговорили. Нечего перебирать. Артем сдался. Нет, так нет.

Выпили еще. Опять закусили. Настроение пошло вверх. Ситуация больше не казалась катастрофической. Всяко бывает. Главное живы, а там посмотрим.

— Эх, хорошо! — заявил Герман, падая на брезент и хлопая себя по пузу. — Как на пикнике. Природа, солнышко, ветерок… Теперь бы для счастья бабу. И хрен с ним, с прошлым.

Витя фыркнул, подмигнул Олегу. Елейным голосом произнес:

— А ты поищи. Тут же настоящие эсэсовочки есть. В полной форме. Найдешь — трахай, не хочу!

Герман приоткрыл один глаз, смерил взглядом насмешника, буркнул:

— Ты чего так запал на моих баб? У самого не стоит, так завидовать начал?

Олег упал на брезент, задыхаясь от смеха. От бессилия выпустил из руки помидор. Его крупное тело сотрясали спазмы хохота.

Витя тоже смеялся, смахивая слезы с ресниц. Гера таки уел его. Подловил. Артем тоже смеялся, а, закончив, не меняя голоса, сказал:

— Пацаны, за нами секут. Только не дергайтесь.

Олег чуть повернул корпус, пододвигая ближе МР, и прошептал:

— Откуда? Кто?

— Из леса. От раздвоенной березы. Трава высокая. Шевелится сильно, а ветер слабый.

— Мать! — Виктор качнул корпус, словно падая вбок, а сам снял рычаг затвора с выреза.

— Сколько их?

— Понятия не имею. Не больше четырех.

Герман сидел лицом к месту предполагаемой засады, поэтому, почти не разжимая губ, прошипел:

— Что делать будем?

Пацаны торопливо соображали, как быть. Они сидели на открытой местности, как на ладони. Чтобы растерять их из засады, достаточно одного автомата. Или пистолет-пулемета. При желании можно и гранатами закидать. До кустов метров тридцать. Вот так влипли.

Все четверо имели огромный опыт скоротечных схваток на коротких и средних (до сорока метров) дистанциях, причем в разных условиях. Город, лес, замкнутое пространство. Все умели работать как в составе группы, так и в одиночку.

Артем и Олег вообще прошли специальную подготовку. Помимо этого все много раз участвовали в страйкбольных боях именно в составе четверки. То есть были сыграны как единый коллектив. И пусть страйкбол — игра, но она дает неплохое представление о тактике боя.

Так что они понимали друг друга с полуслова, а точнее и вовсе без слов. И сейчас, несмотря на расслабленное состояние, на некоторую степень опьянения и весьма невыгодную позицию, они были готовы к немедленным действиям. Только к каким?..

— По сигналу в стороны, — шептал Артем. — Я бросаю гранату, после мы с Герой давим огнем, а Свист и Град с двух сторон обходят их.

— Я один, — поправил его Олег. — Вы давите втроем. И две гранаты.

— Да. На счет три. Раз… Два…

Парни, вроде продолжая пир, на самом деле готовились к сшибке. Отлично понимая, что могут не успеть…

Всю жизнь Степке Корнюхину везло. И когда его, только родившегося, вынесла из горящей избы мать. И когда она же спасала его от голодной смерти в разгар гражданской, скармливая паршивый, испеченный из соломы и отрубей хлеб. И когда семилетнего отпаивала лекарствами, добытыми у белогвардейского фельдшера, платя за пилюли и микстуры своим телом.

И потом Степке везло. Его не свалил тиф, не свел в могилу голод. Его, десятилетнего, вытащил с помойки, где он с приятелями-голодранцами искал чего пожрать, молодой парень из ЧК и отвел в приют. Повезло в тридцатом году, когда семнадцатилетний Степка чуть не погиб в заводском цеху, где взлетела на воздух цистерна с бензином.