Про героев и людей - Эмилий Ленц

— Я совсем о нем забыл, — Мика немного подумал и добавил. — Ты самый большой козел, которого я встречал, но я слишком голоден, чтобы злиться. И я вернул свои деньги.

Стефан кивнул с пониманием.

— Пойдем, перекусим, — предложил Стефан и принялся переодеваться. — А это что, ведро от колодца? Зачем ты его сюда притащил?

Мика попытался объяснить, как он ловко использовал ведро для уборки и как похорошел подвал дома при нем, и даже показал самодельную кровать. Стефан старания не оценил.

— Не забудь вернуть ведро, — распорядился он. И давай уже пойдем.

Два молодых стражника, покинув свой пыльный подвал, решили пройтись по ночным улочкам города. Старший уверенно выхаживали впереди, словно город принадлежал лично ему, а сзади плелся, неопытный в таких делах Мика. Вышедши на улицу, парни немедленно почувствовали на себе дуновение влажной ночной прохлады, которая, подобно зловещему пророку, несла с собой приметы предстоящего несчастья. Тонкий туман проникал сквозь прорехи между зданиями, словно покрывал улочки мертвенным покрывалом. Луна, вяло освещавшая город, создавала жуткую картину из мрачных теней на стенах домов.

— Завтра встанешь пораньше, дойдешь-таки до Хави, возьмешь еды и вернешься обратно. Потом мы сходим к Лобарту, потом в казарму, я тебе там все покажу. И на закате заступаем на службу, — рассказывал на ходу Стефан.

— Моего отца зовут Лобарт! — обрадовался Мика знакомому имени.

— Так звали твоего отца, — медленно произнес Стефан, делая акцент на прошедшем времени. — Теперь твоя семья — это корпус городской стражи, а твой отец — капитан Гаррет, а я… ну тоже отец, наверное. Младший отец.

— А Лобарт?

— А Лобарт — ростовщик. Он владеет домом, в котором мы живем. Несколько лет назад он выдал свою дочь за алхимика Константино. Эта дочь, ее все зовут Лулу, начала растрачивать накопления алхимика, и очень скоро он задолжал внушительную сумму. Угадаешь кому?

— Ее отцу?

— Ха. За день в хорошей компании ты успел поумнеть. В общем, дом теперь принадлежит Лобарту, влюбленные разошлись, а Константино в отместку решил отравить бывшего родственника. Лобарт жив, но вести дела почти не может. Он мой старый работодатель, так что мы живем в его доме, а взамен следим за ним и охраняем от возможной мести коллег Константино.

Мика кивнул, поняв, что про судьбу алхимика лучше не спрашивать, но другой вопрос он удержать не смог:

— А что значит работодатель? Я думал, ты работаешь на город?

— Наши обязанности — ходить в караулы, за каждый платят по три медяка. Бывает, что несколько дней сидишь без дела. И тут все зависит от тебя. Ты можешь ходить по городу и искать негодяев, а можешь стабильно подрабатывать на солидных людей.

— То есть или ловить негодяев или работать на них?

— Задашь этот вопрос Лобарту, если хочешь, — закончил разговор Стефан.

Они вышли в ту часть города, которая просыпался только тогда, когда солнце скрывается за горизонтом. На пустырях и в темных переулках шныряли сомнительные личности, сгорбленные и неряшливые. Их взгляды скользили по каждому прохожему, и на их лицах мелькали таинственные улыбки, как будто они знали все секреты города. Мике и Стефану пришлось пройти через узкие улочки, где дома налегали друг на друга, словно старые друзья, которые возвращаются домой после бурной ночи. Окна, покрытые грязью, смотрели на прохожих с недоверием, скрывая темные секреты за своими деревянными ставнями.

Молодые стражники остановились у кабака с совершенно неподходящим для этой части города названием: «Честь и блеск». Его деревянные двери скрипели от вековой изношенности, а заплесневелая вывеска, покрытая мхом, чуть ли не свисала со стены. Оттуда доносились странные звуки — громкий смех, раздраженные крики и грубые выражения. Затхлый запах спиртного и дыма пронизывал воздух, создавая дурманящую атмосферу.

Стефан невозмутимо вошел внутрь, следом за ним осторожно забежал Мика. Внутри их поджидало беспорядочное скопление людей. Мерзкие старухи, погруженные в свои мысли, тихо сидели в углах, а пьяницы с блеклыми лицами безрассудно хлестали пиво и вино, смакуя горечь жизни. Шум и гам поглощали их разговоры, словно черти, ожидающие свой час.

Мика сразу сообразил, что они пришли в место, где тают невинность и мораль, где истинные лица людей открываются во всей своей уродливой красе. Сколько же таких мест в этом мрачном и жестоком городе, где добро и зло соединялись в запутанной паутине судеб.

В трактире Стефан заметил знакомое лицо и помахал ему с порога, не дожидаясь ответа, подсел к нему и поманил товарища за собой. Человек за столом был средних лет и казался нерешительным и даже угрюмым. Он колебался, когда незваные гости подсели к нему. Стефан был невозмутим. Он представил своему знакомому Мику, и велел трактирщику принести изрядное количество еды и выпивки.

Подкупив шутками и забавными историями, Стефан очень ловко расположил к себе интенданта Тома, который поначалу не был настроен на дружеское общение. Мика в беседе не участвовал. Еще бы. Перед ним, наконец, стояла еда. Простая, пресная, но вполне себе питательная еда.

Том, уловив приманку бесплатного веселья и алкоголя, вскоре расслабился и стал говорить о своих проблемах и сомнениях. Его голос звучал неуверенно, словно плывущая по воде лодочка, и слова выплывали из него с трудом. Стефан продолжал угощать его напитками, подстегивая его рассказами и анекдотами. Мика тоже перехватил немного пива и перестал понимать, что происходит и зачем они сюда пришли и сорят деньгами.

Спустя несколько часов, Том, освещая своей улыбкой зал таверны, осторожно встал, качнулся, и пошел к выходу. Стефан, весь вечер игнорирующий выпивку встал следом. Шепнул Мике, чтобы тот расплатился и ждал его дома.

Покорно повинуясь старшему товарищу, Мика совершил последний платеж тучному хозяину, отдав львиную долю своего приданного. С чудовищной усталостью, которая тяжело опутывала каждый шаг, Мика пошел в поисках своего нового дома. Следуя кривым улицам города, он поблуждал некоторое время. И вот, тяжело дыша от усталости, он, наконец, вышел на улицу алхимиков. Спустившись в безмолвие подвала, Мика улегся на свою самодельную кровать и мгновенно погрузился в объятия сна.

С тяжелой головой от непрекращающегося храпа Стефана, Мика проснулся и взором окинул подвал. В тусклом свете рассеянных лучей он