Императорский ловец - Марина Суржевская

— Древних богов было двое, хотя они были едины, — Ланта откинула с плеча темную прядь. — Их культ запретили еще и потому, что по преданию боги пришли из Огненного мира. Жрецы Богини равновесия считают, что это была Изнанка.

— Они были демонами?

— Богами, — пожала плечами Ланта. — В трактатах они названы так. Домыслы могут быть любыми.

Я махнул рукой.

— Ладно, дальше.

— В ту пору наш мир как раз переживал эпоху драконов. И по преданию это было ужасное время крови и огня.

— Ну, понятно, и боги решили наш мир улучшить. Очень благородно с их стороны.

— Двуединый бог создал семь кругов сотворения и вдохнул жизнь в первого человека.

— Так, — я подпер кулаком подбородок. — А причем здесь эти ужасные твари, что вылезают из могил?

— Марашеры — это стражи Огненного мира, они пришли вместе с богами. Древние верили, что ничего нельзя получить, не отдав что-то взамен. Из этой истины впоследствии вырос культ Богини равновесия.

— И что у нас значится первыми кругами? — я все больше запутывался. И замерзал.

— На первом нужно этот круг начертить и принести первую жертву.

— Отличное начало, — одобрил я. — Что дальше?

— Дальше — второй круг и две жертвы.

— Ух ты, эти ребята мне уже нравятся, — хмыкнул я, жалея, что не захватил с собой хелль. Разбираться с этими древностями на трезвую голову — просто мучение, а я успел окончательно протрезветь, пока добрался до кладбища. — Продолжай. И постарайся изъясняться понятнее.

— Я лишь пытаюсь поведать так, как известно мне! — сверкнула она глазами. — Не забывай, что в меня вложили древние знания, но это знания людей, а не богов. Я не могу рассказать больше, чем знали они. Летопись сотворения очень древняя, она написана на исчезнувшем языке.

— Да, а еще древние очень любили загадки и иносказания, — хмыкнул я. — Нет бы написать нормально, так надо тумана нагнать такого, чтобы Грохх переломал все ноги! — Ладно. — Я поднялся и повертел головой, разминая затекшую шею. — Так что там с сотворением?

Ланта повела плечами. Отчего полоски голубой ткани разошлись еще больше. Я сглотнул. Вот и как тут думать об этих проклятых серых тварях?

— Пока я понял, что двое богов объединились, чтобы тешить свое самолюбие и приносить жертвы. Ну, понятно, надо же как-то развлекаться. Что там с кругами? Надеюсь, оргии будут? А то я совсем затоскую.

— День за днем боги создавали новый круг, и мир менялся. К сожалению, как я уже говорила, на каждом требовалась новая жертва или жертвы, потому что ничего нельзя получить даром, всегда приходится что-то отдавать.

— Скукотища, — я зевнул, — но продолжай. Дай угадаю, на седьмом круге боги погубили всех драконов и создали новый мир?

— Вы совершенно правы, мой повелитель. — Губы Ланты тронула улыбка. Эх, хороша демоница. Жаль, жаль.

— Ну, понятно, куда ж без этого, — хмыкнул я. Глаза начали слипаться, плюнуть, что ли, на эту древнюю чушь? Ладно, дослушаю.

— И когда был открыт седьмой круг, боги создали венец сотворения, спектр из семи лучей. Венец позволяет создать новую жизнь или вернуть утраченную.

— Погоди-ка, — я встрепенулся. — Что они увидели?

— Венец сотворения. Спектр.

— Та-а-ак… — протянул я. Сон слетел, как и не было. Воспоминания нахлынули мутным потоком нечистот, от которых пахло дурно и хотелось отмыться. Но, увы, это вряд ли получится. И вновь я возвращаюсь в день своей смерти под ножом Шинкара. Он тогда тоже обронил это слово. Спектр. Сказал, что я лишь одна из ступеней на пути к нему. И если начать рассматривать все с такой точки зрения, то… — Та-а-ак, — снова протянул я, нахмурившись.

Вскочил и принялся мерить шагами дорожку между могилками. Огонь трещал на пальцах, и я в сердцах кинул файер, поджег куст. Ланта осталась безучастной, зато Кархан завизжал и спрятался. Но мне уже было не до него. И даже прелести Лантаареи перестали меня отвлекать. Если предположить, что Шинкар говорил о том самом спектре? Он считал меня уже трупом, от того и был откровенен. Но тогда получается, что кто-то решил повторить путь древних богов? Неужели это возможно? Неужели нашелся безумец, который решил это сделать?

Звучит бредом. И я отмахнулся бы от этой мысли, как любой здравомыслящий человек, если бы не побывал в Пустоши и если бы меня там не убили ради этого спектра.

Понимал я мало, но беспокойство появилось, и избавиться от него не получалось.

— А для чего нужны были эти самые марашеры? — насторожился я. — Об этом ты знаешь?

— Стражи Вечного города приносили богам силу. В древности они поедали драконов, как источник силы и магии. — Ланта откинула с плеча темную прядь.

Я замер с занесенной ногой. Бред. Полный. Но если предположить на минутку… Если предположить, что я не сошел с ума, и Шинкар хочет создать семь кругов, что погубят мир? А марашеры появляются там, где есть маг. Один или двое. В уединенном месте. Например, в пустой комнате ловца или в домике могильщика. Там, где этих полупрозрачных тварей не увидят. Сжирают мага, забирая его силу, а потом просто исчезают?

Марашеры напали на нас, когда мы с Хартом использовали магию, чтобы прибить друг друга. Магия приманивает этих тварей, как волков — запах крови?

Отрыжка степного буйвола! И что мне со всем этим теперь делать?

И Харт назвал их тварями Изнанки. А потом сделал все, чтобы я забыл об этом случае. Впрочем, если речь идет о древней летописи, то его опасения не так уж и напрасны.

Кто нам поверит?

Да никто.

Я ведь не стану рассказывать, что где-то в запретной Пустоши бродит давно померший Шинкар Меченый с ритуальным ножом и камнями внутри своего тела.

— Ланта, — я покосился на посветлевший горизонт. — Все это мне очень не нравится. Просто до зубовного скрежета. Гнилье! — я ударил кулаком по камню и обернулся. — Мне надо возвращаться, скоро рассвет. Кстати, где ты проводишь время, пока я тебя не позову?

— Все там же, — Лантаарея вздохнула.

— В склепе? — изумился я.

— Мне там хорошо, — она пожала плечами. — И там тихо. Я отвыкла от людей.

Покачал головой. Но дело хозяйское, нравится ей склеп, и ладно. Кстати…

— Слушай, но ты ведь можешь прогуляться по Кайеру? — протянул я. — Посмотреть, как там…

— Кто?

Я отвернулся. Демон меня за язык дернул!

— Никто. Забудь. Все, исчезни, позову, когда смогу.

— Прощай, мой повелитель.

— Глупый Лекс! — вылез из кустов Кархан.

— Сдохни, — хмуро пожелал я и пошел в сторону