Оберег воплощения - Юлия Григорова

О воплощениях божества я знала ещё меньше, чем об ищейках церкви, и предпочла продолжать играть роль мебели с целью слиться с интерьером и не быть замеченной людьми в комнате. Вот только внимательные глаза наглеца неотрывно следили именно за мной, словно я могла сорваться с места и убежать отсюда.

— Близкие люди не всегда осознают, что на них оказывают влияние способности воплощения, — прямо пояснил Трей. — Боюсь, что мой брат испытал воздействие вашей дочери на себе, и у нас нет никаких сомнений в этом.

Вот теперь отец не выдержал и удивлённо посмотрел на меня. Его густые брови приподнялись, а глаза расширились. Отступив на шаг назад, я покачала головой.

— Я ничего не делала.

— Ну да, только заставила меня признать ошибку, которой не было, — фыркнул тип от кресла.

Казалось, что в этот момент все люди в комнате смотрели именно на меня, из-за чего весь воздух в её стенах кончился. Каждый вдох стал непозволительной роскошью, но я постаралась взять себя в руки и сжала ладони, прихватив часть платья.

Происходящее выглядело нереальным и всё сильнее наталкивало на мысль, что это могло быть неудачной шуткой или розыгрышем от Элизы и Эльзы Феринели. Потому сюда сразу и не позвали отца. Сейчас же пути назад не было, и вся троица незнакомцев играли свои роли, а хозяин кабинета подыгрывал им для достоверности.

— О какой ошибке речь? — продолжил задавать уточняющие вопросы папа.

Засунув руку в карман, наглец извлёк оберег. При виде всё той же веточки облепихи я облизнула пересохшие губы и посмотрела на мужчину уже со злостью, собираясь высказать ему всё, что хотела по этому поводу. Если он заикнётся о помолвке…

— Я нашёл оберег вашей дочери, принёс его ей. Она меня отвергла, хотя все мы… — он запнулся и сразу поправил себя, обведя Трея и девушку рукой, — Ну, мы… Знаем, что он и правда принадлежит ей, а значит, она наглая врунья. Я собирался настоять на своих правах, но она приказала признать ошибку, что я и сделал, хотя даже не думал об этом. Я, если что, на причитающееся мне уже не претендую. Ну, если только по обоюдному согласию…

— Прай, — рявкнул на мужчину ищейка с чёрными волосами. Его взгляд стал куда суровее, чем был. Закатив глаза, наглец засунул оберег в карман, а сам изобразил движение пальцами возле рта, словно он поворачивает ключ, запирая губы. — Он хочет сказать, что, учитывая обстоятельства, которые удалось выявить в ходе этого недоразумения, мы обязаны взять леди под охрану ищеек и доставить её в главный город церкви святой триады, пока вести о том, кто она, не разнеслись по окрестностям и не достигли недоброжелателей. Когда это случится, ей будет грозить реальная опасность.

— Когда это случится? Никогда! — не выдержал отец и повысил голос. Его спокойствию пришёл конец. — Ваш человек — невоспитанный грубиян, и все подозрения о том, кем вы видите мою дочь, основаны на его словах. Вам не могло прийти в голову, что он решил просто заманить её в Митл в своих гнусных целях, где уже некому будет за неё вступиться?

Пока он говорил, я невольно перевела взгляд на наглеца, но его лицо оставалось совершенно бесстрастным. Главное — мужчина смотрел на меня в ответ, и от блеска глаз я поёжилась. Хотелось спрятаться за спину отца и никогда оттуда не выходить.

— Он мудак, — прямо заявил Трей. Услышав подобное в свой адрес, обсуждаемый человек недоумённо фыркнул, уставившись на ищейку. — Но он предан церкви, как и каждый из ищеек. И, естественно, он не станет подвергать опасности ни одного человека, без особой на то необходимости. Быть воплощением божества в нашем мире весьма опасно. Орден убивает даже тех, на кого только пало наше подозрение. Если они узнают о полной уверенности в том, кто ваша дочь, стены Гебирда и ваш гарнизон стражи их не остановят. Если вы не хотите отдать дочь под нашу защиту и не позволите перевезти её в Митл, мне придётся вызвать весь корпус ищеек и доступных магистров церкви, чтобы они приехали сюда и обустроили ей все условия здесь. — Трей говорил совершенно серьёзно и мне не нравился тон его голоса. — Не верите ему, проверьте. Прикоснитесь к вашей дочери, и пусть она велит вам сделать что угодно, чего вы никогда не сделали бы сами. — Он свободно махнул рукой на отца, призывая к действию.

— О, а вот, видимо, ещё один такой бедолага, как я, — неожиданно усмехнулся наглец от кресла. Прай, как к нему обратился Трей. Вытянув шею, мужчина повернул голову в сторону окна и пытался что-то там рассмотреть.

Лорд Феринели, про которого, кажется, все забыли, развернулся в кресле и последовал его примеру. Какое-то время внимание всех вместо меня было обращено на окно, а я из-за своего низкого роста ничего не могла рассмотреть. Обойдя отца, я приблизилась к столу и только оттуда увидела разбитый внизу сад.

Там, среди кустов роз и фиалок на коленях ползал человек с пышной чёрной шевелюрой. Его руки рыхлили землю, ощупывая всё, до чего могли дотянуться. Сперва я не узнала мужчину, но когда он чуть повернулся лицом в нашу сторону, отшатнулась и врезалась спиной в отца.

Под окнами кабинета лорда Феринели в кустах ползал Лиам Мисткерл. Что он там делал? И тут я вспомнила слова, что сказала ему вчера.

— Оберег ищет, да? — с весёлостью в голосе подметил Прай.

Оторвав взгляд от окна, я посмотрела на наглеца и вздрогнула, когда он игриво подмигнул мне.

Хозяин кабинета снова начал барабанить пальцами по столу. Папа нахмурился ещё больше и посмотрел на меня с немым вопросом во взгляде. Я неуверенно пожала плечами, не зная, что стоит делать, и, не представляя, как можно это прокомментировать.

— Пойду, спасу беднягу, — заявила девушка в кресле. Она поднялась на ноги и протянула руку в сторону Прая. Мужчина непонимающе уставился на неё. — Если он ищет оберег, то не успокоится, пока не найдёт, — пояснила она.

Достав обсуждаемую вещь из кармана, наглец демонстративно поднял её на уровень глаз девушки.

— Вернёшь в целости и сохранности. Если хоть одной ягодки недосчитаюсь…

— Ты сказал выбросить на обратном пути? Запросто. — Она закатила глаза и выхватила оберег, направляясь к двери.

— Я тебя сам потом выброшу, — буркнул наглец ей вслед, но за девушкой уже закрылась дверь.

Вся ситуация не укладывалась в голове. Прежде