Посольский город - Чайна Мьевилль

— А как же ты? — сказал он. — Что-то я не вижу приращений. Значит, ты понимаешь Язык?

Я не сразу поняла, о чём он.

— Нет. Мои входные отверстия закрылись. Раньше я использовала кое-что. Для помощи в погружении. И ещё, — продолжала я, — да, я знаю, что от штучек, которые помогают разбирать слова Хозяев, бывает толк. Но я их видела, и они слишком… громоздкие.

— Можно сказать и так, — ответил он.

— Вот именно, и я бы ещё потерпела, будь от них настоящая польза, но Язык шире этого, — сказала я. — Одеваешь их, когда Хозяин говорит, и тут же тебе в глаза и в уши набивается полным-полно всякой чепухи. «Алло косая черта знак вопроса всё в порядке вводное слово запрос касательно уместности косая черта намёк на теплоту шестьдесят процентов намёка на то, что собеседник имеет тема для обсуждения сорок процентов бла-бла-бла». — Я подняла бровь. — Бессмыслица.

Эз наблюдал за мной. Он знал, что я лгу. Он не мог не знать, что сама идея использования программ-переводчиков для Языка немыслима для жителя Послограда. Ничего противозаконного, просто неприлично. Не знаю даже, зачем я ему всё это наговорила.

— Я о тебе слышал, — сказал он. Я ждала. Если ЭзРа хоть что-нибудь смыслят в своём деле, то они должны были приготовить хотя бы по паре фраз для каждого, с кем они встретятся сегодня. Но то, что Эз сказал дальше, просто ошеломило меня. — Ра напомнил мне, когда мы услышали твоё имя. Ты ведь сравнение, да? И ты, наверное, бывала в городе? В том, что вокруг Послограда? — Кто-то прошёл мимо, слегка задев его плечом. Он продолжал смотреть на меня.

— Да, — сказала я. — Я там бывала.

— Прости, я, кажется… Извини, если я… Это не моё дело.

— Ничего, я просто удивилась.

— Конечно, я о тебе слышал. Мы ведь тоже проводим свои исследования. В Послограде немного таких, кому удалось то же, что и тебе.

Я промолчала. Не могу сказать, что я почувствовала, узнав, что моё имя фигурирует в бременских отчётах о Послограде. Чокнувшись с Эзом, я кое-как попрощалась и отправилась искать Эрсуль, которая маневрировала где-то в толпе на своих шасси.

— Так что у них за история? — спросила я. Эрсуль пожала нарисованными плечами.

— Эз душка, да? — сказала она. — Ра, кажется, получше, но очень скован.

— Что-нибудь на линии? — Она наверняка пыталась засечь обтекавшую нас информацию.

— Ничего особенного, — ответила она. — Похоже, Уайат совершил настоящий подвиг, чтобы протащить их сюда. И теперь кукарекает, что твой петух на навозной куче. Вот почему служители так нервничают. Я дешифровала конец какого-то сообщения… почти уверена, что служители заставили ЭзРа пройти тест. Знаешь, наверное, послов уже бог знает, как давно не присылали извне, вот они и не верят, что те, кто не учился Языку с детства, в состоянии усвоить все его нюансы. Их наверняка обидело это назначение.

— Не забывай, технически они тоже назначенцы, — напомнила я. Для служителей это всегда было ещё одной ложкой дёгтя: прибыв в город, Уайат, как всякий атташе, первым делом дал им официальное разрешение выступать от лица Бремена. — А они вообще могут говорить на Языке? Я про ЭзРа?

Эрсуль снова пожала плечами.

— Вряд ли они были бы здесь, если бы не прошли тест, — сказала она.

В комнате что-то произошло. Возникло чувство, что настал тот миг, когда, невзирая на праздничное настроение, необходимо сосредоточиться. Так всегда бывало при появлении Хозяев, а они как раз только что вошли в Дипломатический Зал.

Гости старались соблюдать вежливость — как будто мы вообще могли нагрубить им, и как будто представления Хозяев о вежливости имели те же основы, что и наши. Тем не менее, гости в основном продолжали болтать, делая вид, что им вовсе не хочется поглазеть.

Исключение составляли члены команды, которые пялились на ариекаев, никогда не виданных ими раньше. На другой стороне комнаты я заметила нашего рулевого, особенно мне бросилось в глаза выражение его лица.

Помню, раз я слышала одну теорию. Это была попытка объяснить, почему люди, сколько бы они ни путешествовали, и какими бы космополитами ни становились, и каким бы биотическим разнообразием ни отличались их собственные миры, не способны сохранять спокойствие при первой встрече с экзотами. Так вот, теория заключалась в том, что мы заражены каким-то биомом Терры, из-за которого при встрече с существами, хотя бы отдалённо не напоминающими те, которые водились на нашей планете, наши тела сопротивляются увиденному, словно знают, что оно не предназначено для наших глаз.