Посол Империи - Грэм Макнилл

— Ты уверен, что это разумно? — спросил Павел.

— Будь я проклят, если предстану перед толпой без оружия.

Павел пожал плечами и последовал за другом в коридор; Курт Бремен и Валдаас уже спускались по лестнице в вестибюль. Увидев вышедшего из покоев посла, Бремен остановился и обратился к нему:

— Вы должны оставаться в помещении. Мы сами управимся.

— Нет, Курт. Я не привык, чтобы другие дрались за меня.

— Герр фон Велтен,- терпеливо объяснил Бремен, — это наша работа.

Каспар начал было возражать, но понял, что Бремен прав.

— Отлично, идите со мной. Только держитесь сзади.

Бремен кивнул, заметив под плащом посла пистолеты.

— Павел, — обратился Каспар к другу, перепрыгивая через две ступеньки разом. — Женщина в черном, что с ней?

— Не знаю. Одежда на ней траурная, но я с ней незнаком.

— Что ж, значит, кто-то умер и по каким-то причинам они злятся на меня. Надеюсь, никто из наших никого не убил, не признавшись мне?

— Нет, посол, — в один голос ответили Павел и Бремен.

— Отлично, тогда посмотрим, что происходит, — решил Каспар и толчком распахнул дверь.

Гортанные вопли и брань наполнили воздух, слившись с рыданиями женщины, соскользнувшей на землю по железным прутьям ворот, горестно раскинув руки. Она кричала и плакала, совершенно потеряв контроль над собой. Три молодых человека, с лицами, горящими праведным гневом, трясли решетку ворот, выкрикивая имя Каспара.

— Что они говорят? — спросил посол, внезапно осознавший силу ярости толпы.

Павел показал на рыдающую женщину:

— Они говорят, что ее муж мертв.

— А какое отношение это имеет ко мне?

— Они говорят, ты его убил.

— Что? Почему?

— Ну, не совсем. Трудно понять смысл того, что они кричат.

Павел угрюмо приблизился к воротам. Шестеро Рыцарей Пантеры сдерживали напор, пока он кричал что-то людям, размахивая руками и показывая на женщину и Каспара. После нескольких минут перебранки он вернулся к Каспару, став еще мрачнее.

— Плохо, — произнес он.

— Да, — фыркнул посол. — Это я сообразил, но что произошло?

— Женщина эта Наталья Ковович, и ее муж мертв. Говорят, убит.

— Я никогда даже не слышал о ее муже,- сказал Каспар, хотя имя показалось ему смутно знакомым, — а тем более не убивал его.

— Пьяный, — вдруг произнес Бремен. — На приеме, боярин, которого вы облили. Вот кто это.

— Проклятие, — выругался Каспар. Имя заняло свое место в его сознании.

Теперь он вспомнил лицо пьяного боярина и то, как тот говорил, что Империя должна сгореть дотла. Он вспомнил свою злость и то, что его кулак непременно встретился бы с лицом Кововича, если бы не вмешательство Лосева.

Но как могут кислевиты думать, что он убил этого человека?

Это безумие, он чувствовал, что ситуация выходит из-под контроля с каждым оскорблением, брошенным в его сторону. Посол вытащил один из пистолетов и взвел курок.

— Не думаю, что это хорошая идея, — предупредил Бремен.

Но было уже поздно.

Каспар шагнул к воротам. Он поднял пистолет над головой и, прежде чем Бремен или кто-то другой успел остановить его, выстрелил в воздух.

Толпа вскрикнула — пистолет грохнул, выбросив из ствола облако порохового дыма.

— Павел! — рявкнул Каспар. — Переводи!

— Да хранит нас Урсан, — пробормотал Павел, однако встал рядом с послом.

— Скажи им, что я глубоко сожалею о потере госпожи Ковович, но я не имею никакого отношения к гибели ее мужа.

Павел выкрикнул перевод толпе, но люди явно были не в настроении улаживать разногласия и ответили руганью и требованием мести. Отступившие было Рыцари Пантеры поспешили к воротам, выхватив мечи, за ними бежали испуганные охранники посольства с выставленными вперед алебардами.

Каспар убрал в кобуру разряженный пистолет и достал второй, но, прежде чем он выстрелил, Курт Бремен схватил посла за руку:

— Пожалуйста, герр фон Велтен, не надо. Это только подольет масла в огонь.

— Толпе меня не запугать, Курт.

— Знаю, но вы же не хотите усугубить ситуацию и распалить этих людей еще больше? И так уже недалеко до кровопролития.

Спокойная рассудительность командира стражи образумила Каспара — он осознал серьезность их положения. Он реагировал как человек, а не как руководитель. Больше сотни рассерженных людей требовали его крови, а сдерживала их лишь ржавая ограда, давно уже нуждающаяся в ремонте.

Бремен прав, надо тушить пламя, а не разжигать его.

Он кивнул:

— Хорошо, Курт, посмотрим, что можно сделать, чтобы утихомирить этих людей.

Бремен облегченно вздохнул и резко обернулся на оглушительный залп еще нескольких пистолетов и крики, подхваченные эхом. Два десятка всадников, облаченных в черное, в лакированных кожаных нагрудниках, с длинными дубинами с бронзовыми набалдашниками, скакали по улице. Они стреляли из кремневых ружей поверх голов, а потом врезались в толпу, дробя людям черепа и ломая кости дубинами.

— Какого черта?! — воскликнул Каспар, а Павел уже тащил его к посольству. — Кто они?

Павел не остановился, но ответил:

— Чекисты! Вроде городской полиции, только гораздо, гораздо хуже!

Крики и плач сопровождали кружение всадников, избивающих всех, кто оказывался рядом с ними, безжалостно рассеивая толпу. В считанные секунды народ разбежался, оставив несколько дюжин товарищей истекать кровью на камнях мостовой перед посольством. Ошеломленные, Каспар и Рыцари Пантеры смотрели, как всадники огибают фонтан в центре двора, убеждаясь, что причина беспорядков устранена.

Несколько наездников поскакали туда, куда рванулась большая часть толпы, остальные же осадили лошадей возле ворот. Их предводитель, человек в полностью закрытом шлеме из темного металла с высоким плюмажем, спешился и подошел ближе.

Рыцари Пантеры оглянулись на Каспара и Бремена.

Посол кивнул, и рыцари отодвинули засов, позволяя главарю чекистов войти. Он зашагал к зданию и, прежде чем снять шлем, повесил на пояс дубину.

У мужчины оказались длинные, забранные назад волосы, и коротко подстриженные усы. И глаза — угольно-черные, лишенные всякого выражения,- глаза воина.

— Посол фон Велтен? — спросил он на беглом рейкшпиле, без акцента.

— Да.

— Меня зовут Пашенко. Владимир Пашенко, чекист, и, боюсь, я должен задать вам несколько вопросов.

V

Вопрос Пашенко был встречен ошеломленным молчанием.