Роковое наследие - Юлия Скуркис

Писарь усмехнулся и развел руками, дескать, ваши проблемы.

— Можете обратиться к адвокату, — посоветовал он.

— Да пош… — Анаис нервно оглянулась: «Оскорбление словом при свидетелях. Нет, такого удовольствия этому сморчку я не доставлю».

Надежда на компенсацию за моральный ущерб медленно угасла в глазах писаря.

Анаис вернулась в свою келью, мрачная и задумчивая. Просмотрев по дороге треклятую декларацию, она пришла к выводу, что ничего не понимает во всей этой казуистике. Писарь наотрез, несмотря на предложенное вознаграждение, отказался ей помочь. Анаис подозревала, что он не преминет оповестить всех местных тружеников пера, с целью организовать против нее заговор. Перспективы вырисовывались совершенно безрадостные: на всю оставшуюся жизнь она застрянет в Леберике и будет бесплатно горбатиться на жителей проклятого городка в счет уплаты саморазмножающихся налогов и штрафов. Вот так прозаично и абсолютно надежно. Ее убьет не меч или кинжал лихого разбойника, не боевой пульсар военного специалиста, а кипы бумаг, тонны макулатуры. В конце концов, доведенная до отчаяния, Анаис сама придет к Даргу Лебериусу.

Поздним вечером за дверью раздались крадущиеся шаги, и в замке заскрежетал ключ. В дверном проеме подобно бледному призраку возник писарь. Анаис приподнялась на локте и с удивлением на него уставилась. Что понадобилось этому сморчку?

— Положение у тебя незавидное, — сказал тот, притворив дверь. Нервно оглянулся по сторонам и присел в ногах у девушки.

— Нормальное положение. Лежачее, — ухмыльнулась Анаис. — И сверху не каплет. Гораздо хуже, когда пешего путника непогода застает в дороге.

— Тебя ждет долговая яма, — с притворным сочувствием сообщил писарь.

— Так уж и ждет.

Анаис уселась и подтянула к себе ноги, как это делают жители Ханута.

— Никаких сомнений, — заверил ее незваный гость.

— И ты пришел?..

— Чтобы помочь тебе избежать неприятностей.

— Как это благородно, — желчно улыбнулась Анаис.

— Взамен ты пойдешь со мной в подвал, — сказал писарь, и в неровном свете пляшущего на сквозняке пламени свечи стало видно, как лоб его покрылся испариной.

Анаис насторожилась.

— У меня особые пристрастия, — поведал он.

— Постой-ка, — сообразила девушка, — ты предлагаешь мне ночь любви?

— Любовью я бы это не назвал, — мерзко хихикнул писарь. — Выбора у тебя все равно нет, ведь кроме меня никто, слышишь, никто тебе не поможет.

— Думаешь, я полная дура? Разберусь я с этой декларацией, не сомневайся.

— Ты не учитываешь, что в моей власти задержать кое-какую почту. День ото дня к твоему долгу будут прибавляться немалые пени.

— Хм, ловко придумано, — оценила Анаис. — Только никуда я с тобой не пойду.

— Ты пожалеешь! — рассердился писарь и вскочил с лежака.

— О том, что не провела ночь с извращенцем? Вряд ли.

Двух мнений быть не могло: Анаис обзавелась врагом. Писаря теперь трясло не от возбуждения, а от злости, и он никак не мог попасть ключом в замочную скважину…

— Играй по правилам, Анаис, играй по правилам, — сказала себе девушка, когда подлец, наконец, вышел. Она закуталась в облезлый гобелен, который тайком позаимствовала в одной из пустующих комнат, и постаралась заснуть.

Утром Анаис попросила аудиенции у госпожи Лебериус и после обеда была милостиво принята.

— Нижайше прошу простить, — склонилась она перед хозяйкой, — но вынуждена обратиться к вам за помощью.

Девушка положила перед госпожой Лебериус мешочек с полученным накануне вознаграждением. Та кивком велела ей продолжать, однако шаги, раздавшиеся на лестнице, заставили хозяйку жестом остановить просительницу.

— Подожди в будуаре, — велела она.

Анаис проследовала в указанном направлении, но дверь оставила чуть приоткрытой. Конечно, подглядывать нехорошо, но осуждению или, того хуже, наказанию можно подвергнуться лишь в том случае, если тебя поймают на месте преступления. «Буду осторожна», — решила Анаис.

Она узнала его сразу. Этот крючковатый нос, похожий на клюв церопуса на фамильном гербе, пронизывающий взгляд, тяжелый подбородок и тонкую линию губ, словно по лицу черкнули острым лезвием.

Дарг Лебериус приказал слугам выйти.

Анаис отшатнулась в темноту будуара и поймала себя на том, что очень хочет спрятаться. Момент встречи супругов она пропустила, но, судя по тому, как была задрапирована хозяйка, вряд ли они поцеловались. Преодолев страх, девушка вновь приблизилась к приоткрытой двери. Прислушалась.

Дарг развалился в кресле и просматривал отчеты и доносы, что скопились за время его отсутствия.

— Ты хорошо потрудилась, — улыбнулся он жене.

— А ты, я вижу, развеялся.

— Смена деятельности… Хм. — Его взгляд задержался на одном свитке. — В замке живет иноземка? И ты доверила ей готовить для нас лекарства? Я должен ее допросить.

— Думаю, она уже уехала, — ровным тоном сообщила госпожа Лебериус.

Сказать, что Анаис удивилась этому заявлению — ничего не сказать. Тут явно шла какая-то игра, в которую, по здравому рассуждению, встревать не следовало. Тем более ей.

— Если травница еще здесь, задержи ее до завтра. В любом случае, я вызову специалиста, чтобы перепроверил состав моей мази.

Дарг взял свитки и поднялся, но, уже дойдя до выхода, внезапно передумал. Вернулся, швырнул бумаги на стол и резко откинул вуаль жены. Анаис при виде изуродованного лица содрогнулась. Дарга такое зрелище не отпугнуло, наоборот. Он жадно и требовательно припал к губам супруги. Отстранился, собрал в кулак тронутые сединой волосы жены, заставив ее поморщиться от боли, и сказал:

— Даже твое уродство, Катриона, которое ты так старательно пестуешь, не отвратит меня. В один день, дорогая, в один день… — в его улыбке мелькнуло что-то демоническое. — К сожалению, вечером мне снова придется уехать.

Внезапно он пошатнулся.

— Тварь! — Дарг наградил жену звонкой пощечиной.

Она уставилась в пол и медленно опустила вуаль. Грудь господина Лебериуса тяжело вздымалась, дыхание сделалось хриплым.

— Прости, — прошептала его жена, — но когда ты меня злишь, я не могу себя контролировать.

— Мы еще поговорим об этом, — сказал Дарг и стремительно вышел, прихватив свитки.

Анаис могла поручиться, что под вуалью взгляд госпожи Лебериус горел ненавистью.

В покои моментально вернулись слуги. Один из них держался за пламенеющее ухо. «Попал под горячую руку», — подумала Анаис. Девушка не стала дожидаться, когда ее пригласят, и вышла из будуара.

— Ты хотела просить позволения уехать, не так ли? — как ни в чем не бывало, продолжила госпожа Лебериус прерванную аудиенцию.