Ладья Авалона - Ксения Данилина

— Как будто от твоей болтовни много толку, — буркнул Сергей, с трудом давивший зевоту — было не больше десяти часов утра, время, когда Никитка был в садике, и Лариса была свободна.

— Тем не менее, мне удалось наладить с ним контакт, — похвалился Артур.

— Он что — марсианин, с ним контакты налаживать? — поддела его Вика.

— И все-таки мне кажется, мы с ним неплохо поладили, — подтвердил Артур и заказал еще кофе. Кофе здесь был дрянной, но горячий и бодрил.

— Не имею ничего против, — отмахнулась Вика. — Светлый наверняка тебя похвалит за рвение.

— Да плевал я на Светлого, — нахмурился тот. — Он пользуется нами для каких-то своих целей. Помнишь, как он нам все это расписал? Одна гадина подсидела, другая изменила, ребенка украла, друг прям такой подлец, а этот белый и пушистый.

— Ну и не мерзавец все-таки, — заступилась Вика. Сергей тем временем налегал на омлет и в беседе не участвовал.

— Не мерзавец, — согласился Артур. — Да и, так поглядеть, тут все примерно в равных условиях, у всех своя правда, и нет белого и черного. Но факт есть факт — если парень близок к самоубийству от отчаяния, надо ему помочь. Был бы он законченный козел, я б ему помогать не стал.

Они повернулись к берегу и поглядели на две фигурки, ходившие взад-вперед. Данилины внешне выглядели спокойными, но кто мог сказать, насколько острые они решали вопросы?

— Так что ты ему сказал? — спросила Вика.

— Ну, во-первых, я с ним поговорил о Ларисе, — ответил Артур, задумчиво размешивая сахар. — Спросил, что он сам думает. Он начал с того, что завелся, стал сердиться, что она своим уходом сломала их наладившуюся жизнь и в том же духе..

— Предсказуемо, — хмыкнул Сергей.

— А я спросил, а не к лучшему ли это? Он так поглядел на меня, будто ему даже в голову не приходило поглядеть с этой стороны. Я его разговорил, спросил, что было бы, если б она не мешала ему видеться с ребенком, они б воспитывали Никиту вместе, заботились о нем и сохраняли теплые дружеские отношения? Почему он не желает своей жене добра, если совместное будущее никому из них не способно принести удовлетворения. Я сообщил ему по секрету, что она способна вернуться к нему, жертвуя своим счастьем ради блага ребенка. Но хочет ли он такой жертвы? И не стоило бы подумать о благе самого мальчика?

— Да ты прям философ, — хихикнул Сергей.

— Да уж, кто знал, что в тебе скрывается такой психолог? — присоединилась Вика.

— Смейтесь-смейтесь, — усмехнулся Артур. — Только он и впрямь задумался. Ну а потом я ему еще предложил перспективу работы с Рустемкой, и он оживился, у него прям глаза загорелись. Ну а после разговора о квартире…

— Стой-стой, а что там с квартирой? — подняла брови Вика. — Ты и с квартирой что-то придумал?

— Да, я ему предложил обсудить вопрос с женой, для начала. А план был такой — раз уж Христенки помогли им деньгами, чтобы Данилины купили эту квартиру, то почему бы Мише с Ларисой не заложить ее? Они выплатят долг и помогут теперь уже Христенкам. Дружба будет восстановлена, часть денежных проблем решена. Ну а там, глядишь, Данилин уедет в Краснодар, жилье будет свободно, и его можно будет сдавать или там поселится Лариса с сыном. Мишка же не зверь, я заметил, что, хоть он и не сильно в родительской теме, но ребенком дорожит.

— Недурно сработано, — подал голос Сергей.

— Ну и на этой волне он стал намного терпимее к факту ухода супруги, — покачал пальцем в воздухе Артур. — А это немаловажный фактор в семейном споре! И, еще! Данилин мне передал запись, как Ирина играет на пианино. Я пошлю ее одному старому знакомому в Москву, глядишь, он заинтересуется, пригласит девчонку в какой-нибудь проект. Кто знает, может, из этого что-то и выйдет…

— Нда-а, — протянул Сергей, отставляя пустую тарелку. — Ты прям гигант, столько всего наворотил, что нам с Викой прям неудобно.

— Да ладно вам, — примиряющим жестом воздел руки Артур. — Если бы не вы, глядишь, мы бы таких дров наломали с теми данными, что нам подсунул Светлый.

— Да, мне лично было бы очень стыдно, — пожала плечами Вика, — если бы я уговорила Ларису вернуться к Мише, только чтобы этот условный брак продолжал существовать.

— Угу, — кивнул Серега. — И Анжелика неплохая девчонка, спихивать ее и бороться за восстановление чести Данилина и мне бы не хотелось. Видимо, он там был не на своем месте. Не этот случай, так другой — его бы все равно сократили. А так, глядишь, он еще найдет свою стезю…

— Кстати, я тут в заметках Трисс нашла кое-что, — вклинилась Вика. — Мне показалось, это так подходит, будто для нас и написано. Вот, слушайте, — и она продекламировала на память:

Меняя, как платье, греховное тело,

Душа человека бессмертно живет

И в образе новом на новое дело

Дорогой труда к искупленью идет…

— Хо, действительно, интересные стихи, — хмыкнул Сергей. Вика горделиво покосилась на него:

— И, знаешь, написал твой однофамилец, Петр Лавров![11]

— Все-все! Ну-ка отвернулись! — скомандовал Артур, и троица сделала вид, что они — не они, поскольку Данилины сошли в пирса и, перекинувшись напоследок словами, разошлись. Лариса направилась в сторону детского сада, а Михаил — вдоль по набережной. Вид у обоих был умиротворенный и миролюбивый.

— Кажется, все прошло удачно, — переглянулись грешники.

Вернувшись в «Солнечный берег», они подготовили те самые платья, которые были на биомуляжах в первый день, и с головой ушли в работу. Вероятнее всего, сегодня они вернутся в номер запоздно, а завтрашний день будет полностью посвящен концерту, поэтому следовало со всем возможным тщанием проработать предстоящее выступление. Снова собравшись на веранде, они репетировали до тех пор, пока их игра не стала безупречной и слаженной, как единый механизм.

А после обеда началось нечто невообразимое.

Троица как раз занималась обсуждением художественной стороны произведений «Ладьи Авалона». Вика ярилась, что Белокурая Изольда менее живой и привлекательный персонаж, чем Изольда Белорукая и служанка Бранжьена Белошеея. Артур возмущался, что Тристан не должен был жениться на нелюбимой, а Сергей заступался за честь короля Марка. Еще недавно полные невежды в том, что касалось фольклора и фентезийной литературы, они сравнивали кельтскую легенду с ее классической версией и последующими производными вплоть до отношений Арвен Андомиэль и Арагорна и Эсси Глазка с ведьмаком Геральтом. Их разговор был прерван сначала восхищенными и удивленными криками с улицы внизу, затем громким лязгом чего-то железного и тяжелого и, наконец, с улицы в несколько голосов нестройно прозвучали первые строки знакомой песни:

Плачь, Эссульт, плачь, белорукая вдовица,