Женщина-кошка - Роберт Линн Асприн

Еще один файл — список химических веществ, их бытовые названия, научные названия и формулы. Одна из формул мигает. Альфред видит в середине формулы буквы CN.

— Это цианид, не правда ли? — спрашивает он многозначительно.

— Пять бочек ежемесячно, извлекается из абрикосовых косточек во Флориде. Переработать его нельзя, но можно продать, что они и делают. Вот постоянный заказ на наши так называемые абрикосовые отходы. Они предназначаются химическому концерну в объединенной Германии. Я отыскал место, где бочки грузят на корабли, но по документам они никогда не покидали Америки. Три-четыре грузовых судна регулярно появляются в Шривпорте, Луизиана, и забирают некий груз. Можно с уверенностью сказать, что из Шривпорта они уходят с грузом, но вот где разгружаются — об этом нет никаких записей за последние два года.

— Где-то должна быть ошибка, провал в документации…

— Больше похоже на быструю работу корабельных маляров прямо в открытом море. Судно А исчезает, а судно Б приходит в порт точно по расписанию.

— Очень большой провал в документации, — согласился Альфред.

— Корабли прибывают в какой-нибудь порт, вроде Саны в Южном Йемене, где нет американского консульства, и никто не задает вопросов о нескольких отсутствующих бочках.

— И куда они попадают после этого?

Брюс Уэйн в последний раз очистил экран. Изображение уменьшилось до зеленой точки и исчезло. «Иран, Ирак, Сирия — в любое место, где хотят тайно производить химическое оружие, чтобы сбросить его на соседей. Ни в одной стране Связной не нарушает закон. Пара сотен семей в Соединенных Штатах имеет хлеб насущный благодаря ему — а где-то кто-то производит химическое оружие».

Время шло. Компьютер подождал в бездействии, затем активизировал фоновую программу, которая начала заполнять экран случайными мазками чистых красок. Причудливая игра цвета заворожила обоих мужчин.

— А те арабы, — мягко начал Альфред, — те бесс-арабы, которых вы искали, удалось их обнаружить?

— Бессарабия. Это где-то у Черного моря. Место вроде Новой Англии — люди говорят о нем, словно оно существует, но ни на одной карте его нет.

По крайней мере на картах, которые есть здесь, — он дотронулся до корпуса монитора. Движения оказалось достаточно для того, чтобы экран вновь очистился. — Она переходила от России к Румынии и обратно пару раз только в нашем столетии.

Альфред выпрямился. «Но это означает, что комиссар Гордон был дезинформирован международными организациями?» — Этот район относился к Советскому Союзу. Никто не знает, что там творится сейчас. Коммунисты прятали все под толстым слоем красной краски, а теперь краска осыпается. Многие из доступных нам сведений весьма сомнительны, но это лучше, чем ничего. Кремль семьдесят лет управлял этим краем с помощью террора и дезинформации. Как начнешь разбираться в этом, так словно попадаешь в средневековье. Но ведь кто-то живет в Бессарабии.

Кого-то перебрасывают туда-сюда между государствами, словно фишку в игре.

Наверняка там есть и террористы, а если это так, то там непременно окажется и Связной.

— Подпольный торговец оружием для террористов. Похоже на правду. А что с тем парнем, Тигром? Он производит впечатление вполне реальной фигуры.

— Реальной, но не слишком крупной. Готамские записи показывают, что он родился и вырос здесь. Первоначальные записи были заблокированы, но их оказалось немного. Участвовал в многочисленных драках. В больницу попадал так же часто, как в полицию. Затем, лет двенадцать назад, уехал из города куда-то на юг. Либо он все эти годы был совершенно чист, либо попадался там, где все записи до сих хранятся в картонных папках. Сейчас занимается импортно-экспортными операциями в старых кварталах. Полиция пристально следит за ним. Знают, что он нечист, а доказать ничего не могут.

— Он работает на Связного?

— Выполняет для него некоторые работы, — поправил Бэтмэн. — Но этим невольно грешил даже Уэйновский фонд, как мне удалось выяснить. Я выслеживаю его шаг за шагом, но Гордон торопит. Взять Тигра с поличным удастся не скоро.

— Что же делать?

— Буду отслеживать контакты Связного и, надеюсь, мне повезет. Надеюсь выловить кое-что в Черном море.

Уэйн отбарабанил на клавиатуре замысловатую команду и зеленая фосфоресцирующая армия вновь принялась маршировать по экрану. Он вновь ссутулился, глаза заслезились.

Альфред снова обрел свой неповторимый голос дворецкого. «Простите, что вмешиваюсь, сэр, но мне кажется, сведения о Бессарабии следует искать не в компьютере. Лучше поискать их в книгах. Вы не рассматривали такой вариант — подняться наверх и порыться в библиотеке?» Брюс Уэйн такой вариант не рассматривал. Он опустил руки, остановив марш зеленых строчек, и его усталый мозг стал перебирать доводы в пользу того, что книги могут в чем-то превзойти информационные процессоры. В случае с Бессарабией это было похоже на правду. Вздыхая и бормоча что-то о заблуждениях коммунизма, Брюс Уэйн приготовился покинуть свое эргономичное кресло. Колени у него онемели, лодыжки не гнулись; он подался вперед, оперевшись пальцами о стол и при этом нечаянно сбросил на пол свои записи, которые делал последние пять дней.

— Гарри Маттесон? — удивился Альфред, заметив слова, обведенные жирной рамкой на чистом листе. — Каким образом всплыло это имя?

Нахмурившись, Бэтмэн собрал бумаги в аккуратную стопку. Имя Гарри исчезло. «Его имя возникло в самом начале, когда я еще не уточнил ситуацию».

— Вы искали Связного, а всплыл Гарри?

Брюс откинул со лба упавшие волосы. Стараясь не смотреть на удивленно поднятые брови Альфреда, он зашагал к лестнице.

— Это правда?

— Я неправильно поставил задачу. Мое собственное имя тоже всплыло, в качестве президента Уэйновского фонда. Но я его не записал.

— Но имя Гарри записали.

С усталым вздохом Уэйн повернулся к единственному из живущих на земле людей, имевшему смелость говорить с ним подобным образом. «Гарри Маттесон был одним из ближайших друзей моего отца. Они вместе служили за океаном, и после войны помогали друг другу. Он член правления Уэйновского фонда, с божьей помощью. Во многом наши взгляды не совпадают, но я знаю его всю свою жизнь. С тем же успехом я могу подозревать себя».

Вооруженный несгибаемой логикой дворецкого, Альфред намеревался заметить, что Брюс Уэйн, ведущий двойную жизнь как Бэтмэн, действительно является отличным объектом для подозрений — так же, как и Гарри. Намерение свое он, однако, не исполнил, поскольку главной его целью было заманить Брюса в спальню, и целью эта была почти достигнута. Поспав, Брюс и сам, без посторонней помощи, найдет ошибку в своих рассуждениях и сумеет извлечь из этого пользу.

Но осуществиться сценарию Альфреда не было суждено. На середине лестницы Брюс замер. Он вскинул голову, и дворецкому показалось, будто его хозяин окутался туманом от внезапного озарения. Альфред тяжело вздохнул, все еще надеясь, что Брюс поднимется по лестнице.