Легенда ночи - Ярослава Лазарева

Я сварила кофе, сделала бутерброды, вымыла фрукты. Грег вдруг достал шампанское, но я покачала головой.

— Я купил специально к твоему приезду. Вроде неплохое, — неуверенно заметил он и добавил: — «Dom Perignon»[8], брют.

— Спасибо, — сказала я, — но я решила быть с этим осторожнее…

Грег довольно улыбнулся и убрал шампанское обратно в холодильник. Пока я ела, он сидел напротив и смотрел на меня. Я рассказывала обо всем, перескакивая с одной темы на другую. Он в основном молчал. Но когда я сообщила, что Рената собирается провести лето на каком-то пустынном острове, Грег оживился.

— На Ян-Майене, знаю, — сказал он. — Я был на нем несколько раз — суровая природа и относительное безлюдье. Находясь там, можно заглянуть в самую глубь своей сущности, кажется, что ты один на один с мирозданием.

Когда я поела и убрала со стола, мы отправились в гостиную. Она была выдержана в темно-розовых и зеленых тонах и выглядела несколько странно для Грега. Его московская квартира была отделана в черно-красной гамме и казалась мрачной и готической. А тут обивка мягкой мебели, портьеры, тканевые обои повторяли один и тот же мотив крупных розовых и бледно-желтых роз, переплетенных узорами из листьев. Пол устилал огромный пушистый ковер бледно-брусничного цвета, его орнамент повторял тему роз и листьев. Я почувствовала себя комфортно и уселась в уголок дивана. Грег устроился, по своему обыкновению, на полу возле моих ног. Положил голову мне на колени, и я начала перебирать его волосы.

— Как в этой комнате уютно, — тихо заметила я.

— Здесь все старое, — ответил он. — Еще с тех пор, когда только перебрался в эту квартиру. Мы не выносим розы. А я хотел сделать что-то такое, чтобы выработать в себе устойчивость к ним. Знаешь, вампир никогда не выберется из могилы, если ее обложить дикими розами. И особенно ветками цветущего шиповника.

— Правда? — спросила я.

— Да, — кивнул Грег. — Ни я, ни Рената не проводим ночь в гробах, как ты знаешь. Но при виде роз, особенно красных, я чувствую внутреннее беспокойство, а уж в руки их никогда не возьму.

— Но они ненастоящие, к тому же все или бледно-желтые, или розовые, — заметила я и подумала, что теперь знаю, почему Грег никогда не дарил мне розы.

— И все равно поначалу я чувствовал себя крайне некомфортно в этом интерьере. Хотя старался проводить здесь как можно больше времени. И постепенно привык. Помню, как Рената первое время боялась этих розочек, — с улыбкой добавил Грег.

— Она тоже здесь бывала? — поинтересовалась я, чувствуя, как моя безмятежность уходит и я начинаю ощущать тяжесть его головы и прохладный шелк коротких прядей.

— Не раз, — еле слышно произнес он. — Ей нравится Лондон, особенно этот район. Сохо.

— Мне это мало о чем говорит. Я здесь не была ни разу.

— У Сохо всегда была своя специфика, — пояснил Грег и приподнял голову. — По правде говоря, приличной девушке тут не место.

— Почему? — испугалась я и даже перестала гладить его волосы.

— Потому что это — самая горячая точка ночной жизни Лондона. — Грег сел со мной рядом. — Здесь сосредоточены рестораны, бары, бордели, секс-шопы, гей-клубы, даже имеются пип-шоу[9].

На самом деле я понятия не имела, что это такое, однако уточнять мне совсем не хотелось.

— Тогда почему ты выбрал это место? — спросила я.

— Давно понял, что именно в такой разнородной толпе легко затеряться. Мой внешний вид никого тут не удивляет. Я могу быть кем угодно, носить интересные для меня костюмы. Переодевание всегда было моим развлечением. Когда мы пойдем гулять, сама увидишь все разнообразие местных персонажей. Здесь прекрасно себя чувствуют и панки, и хиппи, и готы, и эмо, и рокеры, и скинхеды, да мало ли еще кто. Лондон вообще сам по себе космополитичен, а уж в Сохо любой человек чувствует себя как рыба в воде. Но…

Грег замолчал. Я увидела, как помрачнело его лицо.

— Что с тобой? — с тревогой спросила я и взяла его за руку.

— В Лондоне оказалось немало вампиров, — после паузы сказал он. — Как, впрочем, и везде. Ты даже не представляешь, сколько нас в этом мире! К тому же и среди нас существуют различия… культурные и даже, я бы сказал, национальные.

— Ты встречал местных вампиров? — настороженно уточнила я.

— Приходилось, — ответил Грег и обнял меня. — Не бойся, мало кто из них выходит на улицы среди белого дня, они употребляют людскую кровь, а значит, не выносят солнца. Взять хотя бы Атанаса. Он ведет исключительно ночной образ жизни, а днем прячется в своем убежище.

— Где их дом? — поинтересовалась я. — Когда мы туда поедем?

— Они обосновались в сорока километрах от Лондона, купили разрушающуюся старинную усадьбу, отреставрировали ее. А слуг взяли приходящих. Они все из деревни, неподалеку. Мы поедем туда завтра, сегодня я хочу весь день провести с тобой.

Я вздохнула и сказала, что мне не мешало бы переодеться. Встала и направилась в свою спальню, Грег двинулся за мной, что меня немного смутило. Я сняла брюки, красный топ и осталась в черных шелковых трусиках и лифчике. Грег стоял в проеме двери и не сводил с меня глаз все время, пока я раздевалась.

— Неплохо бы мне принять душ, — тихо заметила я и достала из шкафа короткий махровый голубой халатик с капюшоном.

— Конечно, — только и сказал он.

Я улыбнулась и вышла из комнаты, Грег не отставал.

Ванная оказалась большой, отделанной розовым в серых прожилках мрамором. Все металлические предметы были позолоченными. Я повесила халатик и расстегнула лифчик. Сняв его, робко посмотрела на Грега. Еще ни разу я не раздевалась перед ним догола и испытывала сильное смущение. Особенно странно было чувствовать себя, стоя в одних трусиках рядом с ним, одетым в элегантные брюки и модную дорогую рубашку. Я замешкалась, потом начала набирать воду. Грег по-прежнему стоял, не двигаясь, и не сводил с меня глаз. Его лицо оставалось спокойным. Когда вода наполнила огромную овальную ванну, я, так и не преодолев смущения, не стала снимать трусики и прямо в них забралась в нее и с наслаждением вытянулась. Потом повернула голову к Грегу.

— Может, и мне? — неуверенно произнес он, и я почувствовала, как кровь приливает к лицу.

— Ты не боишься воды? — уточнила я.

— Только святой, — усмехнулся Грег и начал быстро раздеваться. — Сделай прохладнее воду, настолько, насколько тебе будет комфортно.

Он стянул брюки, и я увидела, что на нем узкие трикотажные белые трусы, плотно обтягивающие бедра. Я смутилась окончательно и стыдливо отвернулась. Но Грег тоже решил не раздеваться догола. Он устроился лицом ко мне, и, почувствовав, как его ступни касаются моих ног, я ощутила прилив желания. Придвинувшись к нему, я села на него верхом и оперлась руками о его плечи. Грег глубоко вздохнул и закрыл глаза, приподняв подбородок. Я наклонилась и стала целовать его медленно и нежно. Мои губы, не отрываясь, скользили по его закрытым векам, трепещущим ресницам, по холодным гладким щекам. Коснувшись его приоткрывшихся губ, я замерла в ожидании. И тут же почувствовала, как кончик его языка обводит их контур. Это было немного щекотно, но необычайно возбуждающе. Я обхватила его за шею и прильнула к его губам. Его язык тут же скользнул в мой рот, а губы обхватили мои. Поцелуй был настолько страстным, что я перестала что-либо соображать и полностью потеряла голову. Не могу описать того ощущения слияния, которое охватило меня. Слова тут бессильны. Мне казалось, что Грег каким-то непостижимым образом втягивает мою сущность в себя, выпивает меня через этот поцелуй. И я легко отдавала ему всю любовь, которая во мне бушевала. От этого мне становилось все легче, словно Грег выпивал ее избыток, распирающий меня изнутри и не дающий свободно дышать.