Единственная - Ричард Бах

Мы летели, покоренные глубиной любви Машары и ее прекрасной планетой. И нам уже казалось совершенно естественным иметь друзей в других мирах.

Одни путешествия дарили нам радость, другие – печаль, но с каждой минутой мы узнавали все больше и больше нового, мы повидали такое, что и за сто жизней нам в голову не пришло. Нам хотелось путешествовать еще и еще.

Дно внизу порозовело, а узоры заблестели золотом. Без лишней прозорливости я тут же захотел пойти на посадку и вопросительно посмотрел на Лесли. Она кивнула.

– Готова к неожиданностям?

– Думаю, да…

Хотя водопад поднятых нами брызг утих, мы по-прежнему оставались в кабине гидросамолета, который лениво скользил по поверхности воды. Исчез сам океан – картины судеб больше не было.

Мы очутились на горном озере, сосны и ели степенно спускались к янтарному песку, солнечные зайчики плескались в кристально чистой воде. Пришли в себя мы не сразу.

– Лесли! – Воскликнул я. – Да я же здесь учился летать на гидросамолете, это озеро Хейли! Мы вернулись в наш мир!

Она оглядывалась, надеясь, что я не прав. – Ты уверен?

– Абсолютно. – Тот же крутой лесистый склон на левом берегу, а вон так, вдали – роща карликовых деревьев, за ними начинается долина. – Ура!

– Закричал я, но не ощутил почему-то радости, да и Лесли меня не поддержала. Я повернулся к ней.

Она явно была разочарована. – Да, знаю, мне бы надо радоваться, но мы только-только начали, и так много могли бы узнать!

Она была права. Я тоже чувствовал себя обманутым, будто в середине пьесы неожиданно погасла рампа и актеры ушли со сцены.

Я повернул наш гидросамолет к берегу, и тут Лесли воскликнула:

“смотри!”

Чуть правее по курсу, уткнувшись в песок, стоял точно такой же “Мартин Сиберд”.

– Ну вот, – сказал я. – Теперь-то никаких волнений. Здесь многие практикуются. Мы точно дома.

Казалось, все кругом замерло, никаких признаков жизни. Наконец мы причалили метрах в семидесяти от другого самолета. Я скинул туфли и спрыгнул в воду, ее было всего по щиколотку, помог Лесли спуститься, а затем занялся швартовкой ворчуна. Тем временем Лесли подошла к нашим соседям и позвала: “эй, есть здесь кто-нибудь?”

– Что, никого нет? – Спросил я, отправившись вслед за ней.

Она не ответил, молча разглядывая чужой самолет. Он как две капли воды был похож на нашего ворчуна: на его белоснежном фюзеляже сверкала точно такая же радуга, а ведь эту эмблему мы придумали сами, та же обивка кабины, даже наши инициалы на приборной доске.

– Очень странное совпадение.

Я дотронулся до капота. Мотор был еще теплым. – Ага, – пробормотал я, и меня охватило какое-то смутное беспокойство. Взяв Лесли за руку, я пошел обратно.

На полпути она обернулась. – Смотри! На песке только наши следы. Что же, они испарились прямо из кабины? Знаешь, мне кажется, наше путешествие продолжается… Но тогда мы должны были бы встретить наших двойников.

– Если мы не на земле, то это, скорее всего, испытание, – сказал я.

– Раз мы никого не видим, то урок, видимо, заключается в том, что они приняли другую форму. Мы не можем разлучиться с нищими духовными братьями. Мы никогда не бываем в одиночестве, если только сами не захотим в это поверить.

Ярко– красная вспышка, и метрах в пяти перед нами возникает наш наставник в белых джинсах.

– За что же я вас так люблю? За то, что вы помните! – Она протянула к нам руки.

– Пай! – Закричала Лесли и бросилась ее обнимать. – Я так рада тебя видеть! Где мы только не были! Мы должны тебе столько рассказать и многое у тебя спросить.

– Здорово, что ты вернулась, – сказал я, – а почему ты так внезапно исчезла?

Она улыбнулась, подошла к самой воде и уселась на песок. А затем поманила нас к себе.

– Потому, что я знала наверняка, какие приключения вас ожидают, – начала она. – А когда вы кого-нибудь любите и знаете, что он готов учиться и расти душой, вы должны дать ему свободу. Разве вы могли бы всему этому научиться и все это испытать, если бы я была с вами, связывая вашу свободу выбора?

Улыбаясь, она повернулась ко мне. – Это действительно альтернативный мир, а не земное озеро Хейли. И второй самолет здесь ради шутки. Просто вы напомнили мне, что я очень люблю летать, вот я и скопировала вашего ворчуна, чтобы немножко попрактиковаться.

Затем она тронула Лесли. – Ты очень наблюдательна, заметила, что я не оставила следов на песке. Для того, чтобы вы помнили, что дорогу надо выбирать всегда самому, следуя своему чувству высшей справедливости. В картине судеб скрыты все возможные пути развития мира, здесь абсолютная свобода выбора. Представьте себе книгу. Каждое событие – это слово, предложение, часть бесконечного романа; и буквы в нем не меняются. Меняется сознание, выбирая, что ему читать, а что – нет. Если вы открываете главу о ядерной войне, просто ли придете в отчаяние или выучите скрытый в ней урок? Погибнете ли, читая ее, или станете мудрее? Но даже после того, как вы прочтете ее до конца и пойдете дальше, она останется и будет делиться своей сердечной болью с каждым, кто захочет ее прочитать. Однако, нет нужды читать ее дважды, если вы поняли все с первого раза. Люди в мирах, избежавших ядерной катастрофы, в свое время прочли ее, а потом смогли спасти свой мир от разрушения.