Рука Хаоса - Трейси Хикмэн

– Кто отправил послание? – Эпло начал раскручивать шляпу.

Зифнеб протянул дрожащую руку.

– Ты что, хочешь сломать ей поля? Эпло спрятал шляпу за спину. Зифнеб сглотнул ком в горле.

– Сам-хилл. Вот кто. Как в «Что Сам-хилл собирается сделать с моей шляпой»?

– Сам-хилл… Ты имеешь в виду – Самах? Силы собирает… Что хотел сделать Самах, старик?

Эпло опустил шляпу почти к самому носу собаки. Пес на этот раз осторожно обнюхал ее и начал жевать ее почти бесформенную верхушку.

Зифнеб взвизгнул.

– Ай! Ой! Я… я … он вроде бы что-то говорил… Нет, не слюнявь ее, милый песик! Что-то о… Об Абаррахе. О некромантии. Это… боюсь, это все, что я знаю. – Старик сложил руки и умоляюще посмотрел на Эпло. – Можно, я теперь возьму свою шляпу?

– Абаррах… Некромантия. Значит, Самах собирается отправиться на Абаррах, чтобы изучить это запретное искусство… Этот мир может стать очень населенным… Моему повелителю это будет весьма интересно. Мне кажется, тебе лучше пойти со мной…

– А мне кажется, что нет.

Голос дракона стал другим, раскатистым, словно гром. Руны на коже Эпло ярко вспыхнули. Пес вскочил, оскалился, озираясь по сторонам в поисках невидимого врага.

– Отдай этому дряхлому дураку его шляпу, – скомандовал дракон. – Он и так рассказал тебе все, что знает. Твой хозяин больше ничего из него не выжмет. Не пытайся сражаться со мной, Эпло, – серьезно и сурово добавил дракон. – Иначе мне придется убить тебя… а это было бы печально.

– Да уж, – согласился Зифнеб. Занятый разговором с драконом, Эпло ослабил хватку, и чародей ловко вырвал у него свою шляпу и начал бочком-бочком отходить в сторону, туда, откуда звучал драконий голос. – Было бы жалко. Кто еще сможет отыскать в Лабиринте Альфреда? Кто еще сможет спасти твоего сына?

– Что ты сказал? – уставился на него Эпло. – Постой! – Он бросился к старику.

– Нет! Не дам! Пошел прочь! – заверещал Зифнеб, прижимая шляпу к груди.

– Да пропади пропадом твоя шляпа! Мой сын… Что ты хотел сказать? Ты говоришь, что у меня есть сын?

Зифнеб с опаской посмотрел на Эпло, подозревая, что тот замышляет что-то против его шляпы.

– Да ответь же ему, дурак, – рявкнул дракон. – Ведь именно это ты в первую очередь собирался ему сказать!

– Да? – Старик неодобрительно посмотрел вперед, затем покраснел. – Ох, ну да!

– Сын, – повторил Эпло. – Это точно?

– Нет, многоточно! Ха! Вот я и поймал тебя! – загоготал старик. – Ну-ну, ладно, мальчик мой. У тебя сын. Поздравляю. – Он снова пожал Эпло руку. – Конечно, если это не дочь, – добавил старик, немного подумав.

Эпло нетерпеливо отмахнулся.

– Ребенок. Ты сказал, что у меня родился ребенок… и что он там, – он показал на Последние Врата, – в Лабиринте.

– Боюсь, что так, – сказал Зифнеб более мягко. Он вдруг стал серьезнее, важнее. – Женщина, которую ты когда-то любил… она не говорила тебе?

– Нет. – Эпло не понимал, с кем и о чем говорит. – Не говорила. Но мне кажется, я всегда знал… А кстати, ты-то откуда об этом знаешь, старик?

– А, вот тут он вас поймал, – сказал дракон. – Объясните ему, если сможете! Зифнеб засуетился.

– Ну, знаешь ли, я однажды… То есть однажды я наткнулся на одного парня, который знал другого парня, который однажды встретил…

– Что я делаю? – спросил Эпло сам себя. Он подумал, уж не сошел ли он с ума. – Откуда ты можешь что-нибудь знать? Это же обман! Обман. И все это для того, чтобы заставить меня вернуться в Лабиринт…

– О нет! Нет, мальчик мой, – горячо заговорил Зифнеб. – Я стараюсь удержать тебя от этого.

– Рассказом о том, что мой ребенок там?

– Я не говорю, что ты не должен туда возвращаться, Эпло. Я говорю, что тебе не надо идти туда сейчас. Не время. Тебе до этого еще многое надо сделать. И прежде всего тебе нельзя идти туда одному. – Глаза старика сузились. – В конце концов, ведь ты об этом думал, когда мы нашли тебя здесь, разве не так? Ты ведь собирался войти в Лабиринт, чтобы найти там Альфреда?

Эпло нахмурился и промолчал. Пес, услышав имя Альфреда, завилял хвостом и с надеждой поднял взгляд.

– Ты собирался найти Альфреда и взять его с собой на Абаррах, – ласково продолжал Зифнеб. – Зачем? Да затем, что на Абаррахе, в так называемом Чертоге Проклятых, вы найдете ответы на все вопросы. Сам ты в Чертог войти не сможешь. Сартаны хорошо его охраняют. А Альфред – единственный из сартанов, который может осмелиться не подчиниться приказам Совета.

– Да, вот и билет. Надеюсь, не в один конец. На Челестру, там нас ждет добрый приятель.

– Да, хозяин. Быстро как могу.

Дракон с чародеем, который издали выглядел точь-в-точь как полудохлая мышь, исчезли в клубах тумана.

Эпло напряженно ждал, чтобы убедиться, что дракон действительно исчез. Голубое свечение рун медленно угасло. Пес успокоился и сел почесаться.

Эпло повернулся лицом к Последним Вратам. За железными решетками он видел Лабиринт. От самых Врат до далеких темных лесов простиралась голая равнина, без единого деревца, без единого кустика, без какой-либо растительности.

Последний рывок. Самый страшный рывок. От края леса видны Врата. Свобода. Она кажется такой близкой…

И ты бросаешься бежать. Ты рвешься к ней, беззащитный и нагой. Лабиринт даст тебе уйти до половины равнины, а затем, когда ты будешь на полпути к свободе, он бросит в погоню свои легионы. Хаодины, волкуны, драконы. Под ногами прорастет трава, которая будет хватать тебя, лозы будут опутывать тебя. Таков путь к свободе.

Но возвращаться обратно – куда страшнее.

Эпло понимал это. Каждый раз, как его повелитель входил во Врата, он смотрел на то, как он сражается. Лабиринт ненавидит тех, кто вырвался из его змеиных колец, и более всего желает затащить бывшего своего узника обратно, за стену, наказать его за безрассудную смелость.

– Кого я обманываю? – спросил Эпло пса. – Старик прав. В одиночку я не дойду и до ближайших деревьев. Что там старик говорил о Вортексе? Мне кажется, мой повелитель однажды как-то упоминал о нем. Может, это самый центр Лабиринта… И может, Альфред там? Это как раз в его духе – дать отправить себя в самое сердце Лабиринта!

Эпло пнул кучу битого камня. Когда-то, давным-давно, патрины пытались разрушить стену. Повелитель остановил их, – он напомнил, что, хотя стена и не дает им выйти на волю, она удерживает зло по другую сторону.

«Может быть, зло в нас самих» – так сказала она, прежде чем Эпло покинул ее.

– Сын, – сказал Эпло, глядя во Врата. – Может быть, он один. Как был и я. Может, он видел смерть своей матери, как и я. Ему сейчас, наверное, лет шесть-семь… Если он еще жив…