Ириска и Звезда Забвения - Вадим Панов

– Вы уезжаете?

Бетти надеялась на помощь. Рассчитывала, что умный колдун укажет, куда следует направить летучих мышей, и потому известие об отъезде её расстроило: Ушастая понимала, что в одиночку не справится.

– Хозяин, но как же так? Я даже не знаю, с чего начать.

– Не волнуйся, помогу, – расхохотался чёрный маг. Испуганный вид помощницы привёл Удомо в прекрасное расположение духа. – Подойди.

И, дождавшись, когда Бетти исполнит приказ, пальцем ткнул в хитроумное устройство, которое собирал перед тем, как погрузиться в размышления.

– Прибор тебе поможет.

– Что это? – растерялась Ушастая, глядя на медную коробочку, на стенках которой были выгравированы незнакомые Бетти письмена. Из нижней части коробочки доносилось тихое постукивание и жужжание, как будто там вертелся карданный вал, шелестели ременные передачи и крутились шестерёнки. Снимать прикреплённую маленькими винтиками крышку колдун запретил, предупредив, что механизм очень точный, а значит – хрупкий, и лазать в него не следует, но Ушастая и так не собиралась ковыряться в волшебном устройстве. А в меньшей, верхней, части коробочки на золотых нитях висел извлечённый из кулона Полики самоцвет, накрытый голубоватой сферой.

– Внутренняя полость заполнена прозрачным эфиром, – любезно объяснил Удомо. – А сама сфера сделана из особого, очень прочного стекла, которое невозможно разбить.

– Хорошо, – пробормотала тётка, которая частенько что-нибудь роняла.

– Видишь подвижную красную стрелку в верхней части устройства? Следуй, куда она показывает, и найдёшь Непревзойдённую.

– Как я её найду? – выдавила из себя Ушастая. – И что это за прибор?

– Моё изобретение, – с законной гордостью поведал Захариус. – Я называю его «указатель».

– А что он делает?

Удомо крякнул. Обычно Бетти не была такой тупой и понимала хозяина если не с полуслова, то достаточно быстро. Но сегодня, видимо, выдался не самый удачный в её жизни день, и жирная повелительница ночных гадов не поспевала за мыслями Захариуса.

– Когда фея оказывается в Прелести, между ней и Самоцветным Ключом постоянно поддерживается магическая связь, не очень сильная, но неразрывная, – терпеливо объяснил колдун поникшей Бетти. – Невидимая волшебная нить тянется от Ключа к фее, и я научился различать эту нить и определять направление, в котором следует идти…

– Я поняла! – завопила Ушастая. – Ученица вошла в Прелесть при помощи этого Самоцвета, и теперь я могу её отыскать! – Бетти радостно вцепилась в «указатель». – Спасибо, хозяин!

– Иди, куда укажет стрелка.

– Я поняла, хозяин! Я приведу тебе фею! Сегодня же приведу!

Обрадованная Ушастая выскочила из кабинета.

Захариус тяжело вздохнул и уныло покачал головой – с каждой секундой он всё меньше верил в то, что его бестолковая помощница сможет поймать Непревзойдённую.

* * *

А неподалёку от огромного фургона чёрного мага сидящая в темнице Полика пыталась привести в порядок мысли, но получалось плохо. Всё запуталось так, как никогда раньше, и никак не желало распутываться обратно.

Полика смутно помнила, что пошла в цирк, но совершенно не понимала, как могла оказаться в другом мире. Она думала, что потеряла сестру, но та, как выяснилось, убежала. Саму Полику украли, но похититель мечтает отправить её домой в целости и сохранности.

Что происходит?

Это сон?

Или невероятная явь, в которую хочешь не хочешь, а придётся поверить?

Полика не знала.

Захариус явно враг, во всяком случае – не друг, однако о том, что он готов вернуть их с Ириской домой, колдун, судя по всему, не лгал. Но возникал вопрос: почему? Чем они с сестрой так опасны для него здесь, что ужасно сильный чёрный маг прямо-таки мечтает от них избавиться?

Что происходит?!

Неизвестно.

Звезда Забвения отняла память о Прелести, о врагах, друзьях, опасностях, тайнах – обо всём, что могло помочь разобраться в ситуации, и девочке оставалось лишь гадать.

И грустить, потому что она опять оказалась в узкой темнице, всё убранство которой составляла охапка грязной соломы.

– Похоже, мне придётся пробыть здесь какое-то время. Пока Захариус не поймает Ириску. Или пока Ириска меня не освободит.

Как странно это прозвучало: «Пока Ириска меня не освободит».

Полика привыкла к тому, что сестра – младшая, что о ней надо заботиться и помогать, а теперь получалось, что именно от младшей зависит их свобода и, возможно, жизнь.

«Не подведи нас, Ириска!»

Девочка печально улыбнулась, проверила любезно возвращённый чёрным магом телефон – он работал, но не видел ни одной сети, выключила его, чтобы не разряжался, и только собралась по-настоящему задуматься о происходящем, как услышала вопросительное:

– Полика?!

Вздрогнула, посмотрела на дверь, убедилась, что темница по-прежнему заперта, решила, что оклик померещился, но почти сразу прозвучало повторное:

– Полика!

И поняла, что звук идёт из маленького зарешечённого окошка, расположенного почти под самым потолком.

– Полика! – в третий раз позвал девочку незнакомец.

– Кто вы?

– Это правда ты?

– Я.

– Клянусь петухами-эквилибристами, ты попала в плен! – Теперь незнакомый голос прозвучал необычайно расстроенно. – А я так надеялся, что ты сумеешь провести Захариуса!

– Кто вы?! – Полика даже ногой топнула, демонстрируя охватившее её возмущение. – Отвечайте!

– Как это кто? – удивились с той стороны. – Ты меня не узнала?

Девочка подпрыгнула, ухватилась за прутья решётки, упёрлась локтями в стену, подтянулась и заглянула в соседнее помещение, которое оказалось точно такой же темницей, как та, в которой она пребывала. Запертая дверь, охапка соломы, а посередине – маленький, толстенький мужчина в расшитом цветами камзоле, немного грязном, но видно, что красивом и дорогом. У мужчины были округлые розовые щёчки, губки бантиком, нос картошкой, глаза, как две шальные маслины, и длинные, до плеч, чёрные волосы кудряшками, игриво обрамляющие большую лысину.

– Кто вы? – вновь недоумённо спросила Полика, чувствуя, что долго она на руках не провисит и очень скоро обладатель богатого камзола скроется из поля зрения.

– Ты заболела? Или ослепла? – изумился в ответ толстяк. – Я – Джузеппе Кавальери! Шпрехшталмейстер и владелец цирка «Четырёх Обезьян»!

И машинально вскинул руку, будто приветствуя почтеннейшую публику.

Судя по всему, Джузеппе ждал радостного восклицания или чего-нибудь столь же подходящего для встречи старых друзей, однако девочка его удивила очевидным для неё, но совершенно неожиданным для толстяка вопросом: