Ириска и Звезда Забвения - Вадим Панов

Ириска уснула.

Дикий Страус подождал немножко, убедился, что маленькая фея крепко спит, подбросил в огонь ещё несколько веточек, плотнее закутался в рваное одеяло и закрыл глаза, намереваясь как следует отдохнуть после длинного, преисполненного событиями дня. Ещё через десять минут он тоже крепко спал и лишь изредка морщился да топорщил перья, когда беспокойные мошки принимались щекотать ему под клювом.

Наступила самая тёмная часть ночи.

Землю окутал мрак, который не могла разогнать даже полная Луна, и стало казаться, что мир, ещё недавно объёмный и огромный, уменьшился до размеров вытянутой руки, потому что всё, что находилось дальше, полностью терялось во тьме.

Наступила та часть ночи, в которой любой шум, шорох или шёпот кажутся громогласными, и поэтому препирательства Ушастой Бетти и дрессировщика Ядоша были слышны издалека.

– Ты идиот!

– А ты – дура!

– Ты сказал, что нужно сворачивать к реке!

– Я сказал так, как показал твой чокнутый компас!

– Это не компас, а «указатель»! Его сделал сам хозяин!

– Он показывал к реке!

– Нет!

– Да!

– Идиот!

– Дура!

– Ненавижу тебя!

– А ты меня бесишь!

Ушастая была уверена, что с помощью магического устройства сумеет без труда найти и схватить беглую Непревзойдённую, и не собиралась никого брать с собой, чтобы не делиться славой. Но вскоре передумала. В отличие от своих мышей и прочих гадов, Бетти летать не умела, автомобиль, на котором она изначально собиралась в погоню, мог проехать не везде, а идти по ночным лесам или полям пешком Ушастая побаивалась. Вот и пришлось договариваться с Ядошем Тубричем, который согласился оседлать в погоню быстрых и зубастых бедозавров.

Однако чем заметнее они удалялись от цирка, тем более дерзко вёл себя дрессировщик.

– Прекрати меня оскорблять! Или я…

– Что «или ты»? – с издёвкой поинтересовалась Бетти.

– Заберу своих зверюшек и уеду, – пригрозил Тубрич.

В отсутствие Захариуса авторитет Ушастой существенно снижался, и прочие помощники колдуна осмеливались с ней спорить.

– А я натравлю на тебя летучих мышей, – прошипела повелительница ночных гадов.

– Не посмеешь!

– А ты попробуй!

– И попробую!

– Попробуй!

Бетти разозлилась, глаза её засверкали так, что их стало видно даже в непроглядной ночной тьме, пальцы скрючились, рот перекосило, и Ядош решил не связываться с разъярённой тёткой, понимая, что выйдет себе дороже.

– Что показывает «указатель»?

– Стрелка крутится как сумасшедшая, – помолчав, ответила Ушастая. – Непревзойдённая совсем рядом.

– Но где? – Тубрич огляделся и кивнул на виднеющийся неподалёку костёр: – Может быть, там?

– Похоже, бродячие торговцы заночевали, – не согласилась Бетти. – Или путешественники.

– Почему ты так думаешь?

– У Страуса не было кибитки. – Ушастая снова посмотрела на «указатель», точнее, на красную стрелку. – Да и не стал бы он костёр разводить, побоялся бы, что мы заметим.

– Полагаю, Хиша думает, что оторвался от нас, и не ждёт погони, – подкрутив ус, возразил дрессировщик. – Он же не знает об «указателе».

– Ты что, самый умный? – переспросила его обладательница трико с ушами. – Я ведь сказала, что у Страуса не было кибитки.

Продолжать спор не имело никакого смысла – он опять закончился бы руганью, – поэтому Тубрич выдержал паузу, как бы показывая Бетти, что согласен, и произнёс:

– Торговцы могли видеть беглецов. – И, не дожидаясь ответа, погнал бедозавра к костру. – На всякий случай приготовь мышей!

– Они всегда готовы!

Однако ответа дрессировщик не услышал: он уже подскакал к одинокой кибитке, возле которой догорал костерок, резко осадил разгорячённого бедозавра и рявкнул:

– Подъём! – намереваясь сразу же показать торговцам, что с ним шутки плохи. – Встать!

А в следующий миг Ядош вздрогнул и едва усидел в седле, потому что закутанная в одеяло фигура с диким воплем взлетела на целых три метра над землёй, заставив бедозавра от неожиданности встать на дыбы.

* * *

Это было самое страшное пробуждение в жизни Хиши.

Сначала ему снился приближающийся топот. Тяжёлый и неотвратимый. Топот показался таким явственным, что Страус даже захотел проснуться, но передумал, поскольку сильно устал. Он убедил себя, что видит сон, перевернулся на другой бок и с головой укрылся одеялом.

Потом топот превратился в неистовый грохот – словно элефант принялся танцевать сальсу на гигантских барабанах, – а следом прозвучал оглушающий рёв. Рёв что-то означал, но слов Хиша не разобрал. Однако испугался крепко, потому что в его сне заревел не кто-нибудь, а тот самый элефант на барабанах, который и так шумел, а теперь стал просто невозможно громким. К тому же заревевший элефант разинул огромную зубастую пасть, при виде которой Дикий подскочил от ужаса и завопил:

– Выключите будильник! – Запутался в одеяле, завизжал: – Отпустите меня!

Щёлкнул клювом, а потом, всё ещё в полёте, сообразил, что видит перед собой не элефанта, а бедозавра, чья зубастая пасть оказалась ещё больше, чем приснившаяся, а громкий голос принадлежит не чудовищу, а сидящему на спине ящера всаднику, и всё очень плохо, и надо бежать, а куда бежать – непонятно, но останавливаться нельзя.

И Хиша побежал, ещё будучи в воздухе – сделал несколько панических движений, чем привёл и Ядоша, и бедозавра в полнейшее недоумение. А затем, шлёпнувшись о землю, Страус тут же вскочил и продолжил немыслимый бег и, наверное, удрал бы и бросил спящую в кибитке Ириску, но вмешался случай – кожаная сумка, которую Хиша не снимал даже во сне, зацепилась за оглоблю, и Дикий потащил тележку за собой.

– Опа! – изумлённо протянул Тубрич.

А бедозавр клацнул зубами, соглашаясь с дрессировщиком в том, что картина действительно странная.

– А-у-э-э-у-ы-ы-ы-ы!!! – послышалось из темноты завывание улепётывающего Страуса.

– Э-э… – выдал Тубрич.

– Идиот! – завопила промчавшаяся мимо Бетти. – В погоню, дубина! Это он! Он! ОН!!

Бедозавр Ушастой очень старался, однако догнать закусившего удила Хишу не мог при всём желании. Во-первых, Дикие Страусы действительно бегали быстрее всех в Прелести, а кибитка оказалась лёгкой и совершенно не мешала Хише спасаться. А во-вторых, паника придала Дикому сил.

– А-у-э-э-у-ы-ы-ы-ы!!!

Он мчал не разбирая дороги и не отвечая проснувшейся девочке. Мчал куда глаза глядят. Он быстро оставил позади преследователей и должен был спастись – так было бы честно, но в дело неожиданно – для Хиши, разумеется, – вступили летучие мыши.