Мистерия - Вероника Мелан

Истратив последние силы на немой крик, который, она надеялась, кто-то услышал, пленница потеряла сознание – свесилась на бок, склонилась, затем и вовсе соскользнула на солому.

Она не увидела того, как прямо перед ней на каменном полу, у самых ступней, начала закручиваться тугая спираль.

* * *

– Душу? Ты хочешь мою душу? Но почему?

– Потому что такова цена за исполнение любого желания.

– Но я не просила желаний, я просила о смерти!

– Смерть тоже есть желание, разве нет?

Тайра смотрела на то, что стояло посреди ее камеры, и не могла поверить в случившееся – она призвала не того. Не Жнеца, как намеревалась, но, по-видимому, хинни или же муара^[6]. И если первый исполнял волю человека в долг и приходил за расплатой спустя оговоренное время, то второй всегда просил отдать ему душу.

Душу. Единственное в жизни, за что держалась Тайра, единственное, что она никогда не порочила и единственное, что гарантировало ей продолжение Пути.

Плотная клубящаяся масса – настолько черная, что выделялась даже на фоне черноты камеры – ждала ответа. Похожий на человеческий силуэт без лица и глаз, шелестящий неживой голос, полное отсутствие энергии жизни внутри – сплошной мрак. Тень распространяла вокруг себя холод и странную давящую атмосферу, проникающую в вены, в сердце, даже в камни; тело пленницы трясло, ее ступни заледенели.

Ей должно быть страшно – от гостя пахло сырой землей, отсутствием времени и чем-то еще, – но Тайру настолько сокрушила совершенная ошибка, что она позабыла про страх. Да и сил на него не было, равно как и на другие эмоции.

Из всех доступных ей в этот момент чувств, осталась лишь горечь – едкая, всепоглощающая горечь и разочарование на судьбу.

Она неудачница. Нет, не неудачница – она проклята. С самого начала. Желто-зелеными глазами, отдавшими ее из дома родителями, пансионом и отсутствием дружбы, плохой работой, Раджем Кахумом и даже Кимом. Она проклята плохой линией судьбы, которую не в силах изменить.

Именно так. И если бы сейчас перед ее глазами неожиданно возник старый учитель, Тайра впервые в жизни выкрикнула бы ему в лицо, что он не прав – человек не может и не должен принимать все, что ему дается – зачем, чтобы учиться? Так чему научила ее тюрьма – многому? Чему научились ее волдыри и побои – терпению? Что дали ей бесконечные допросы колдуна и собственное упорство – блага? А чему научит приезд ненавистного Уду – уж не осознанию ли, что Тайра ошиблась так давно, что сама не помнит об этом?

Она платит. За что-то выплачивает долги – за собственные грехи? За родню? За прежние воплощения?

Ей нужно было помереть раньше, желательно при рождении. Чтобы не терзаться после неверным выбором, светлыми стремлениями и послушанием Кимайрану. Был он прав или не был – какая теперь разница? Всю жизнь Тайра стремилась лишь к одному – не запятнать ту самую душу, которую не могла увидеть глазами – сохранить ее кристально чистой, яркой, светлой, и что в итоге? Много ли это дало? Стоящего теперь в камере не Жнеца – муара?

– Каков будет твой ответ, человек? – Тень устала ждать – здесь, в мире живых, ей было тяжело – требовалось много сил, чтобы оставаться видимой и говорить.

– Ответ на вопрос, отдам ли я за желание душу?

Пропитанные горечью слова разъедали спертый воздух. От холода мутилось сознание – хотелось покоя, просто покоя, но от нее опять требовалось решение.

– Отдай я душу, и круг Синтары завершится для меня. Так?

Муар не стал лгать.

– Да.

– Так что же я получу взамен?

– Желание.

– У меня нет желаний, разве ты не слышишь? Я просто хочу уйти отсюда, уйти насовсем.

Похожая на мужской силуэт тень смещалась то чуть левее, то чуть правее – Тайре не хотелось на нее смотреть – страшно. Один лишь взгляд на гостя, и ее утягивало куда-то вниз, под землю.

– Сделка. – Такой шепот не мог принадлежать живому – бестелесный, почти беззвучный, тягучий. – Я заберу тебя отсюда на свободу и подарю десять лет жизни.

– Мне не…

– Десять лет – обязательное условие.

Десять лет без души? Он (оно) всерьез считает это подарком? Абсурд, какой абсурд…

Жнец бы просто забрал ее – перевел через черту, оставив Божью искру нетронутой. Да, умирать неприятно, но за Жнецом Тайра шагнула бы, не задумываясь, потому что знала бы – она получит новую жизнь. Пусть не в этом мире – в другом, и, может, не в качестве женщины, но получит вновь. Теперь же она лишилась этой возможности.

Тень сообщила, что Жнецы не обитают в Нижнем Мире, куда она – человек, распространила глас, и, значит, всему конец. Потому что Тайра больше не знает, куда направить мольбу, чтобы призвать Смерть и потому что не имеет на это сил.

«Почему ты обманул меня, Ким? Сказал, что выбор есть всегда, но его нет…»

Муар или Уду – это и есть ее выбор – выбор проклятой от рождения женщины, к которому она подошла в возрасте двадцати трех лет? Молодая, не познавшая ни любви, ни радости, не успевшая ни пожить, ни подышать – женщина, которая так и не получила фамилии…

– Я не хочу умирать… Нет, нет… не вот так.

Ей вдруг стало жаль себя.

Неужели даже в самом конце для нее не найдется немного света? Пусть даже совсем чуть-чуть. Искорки, теплой руки, утешающих слов, знания о том, что после всей это боли ее путь не прервется – проляжет дальше. По зеленой траве…

К дрожи от холода прибавилась другая, нервная – впервые за последние четверо суток по щеке Тайры скатилась одинокая горячая слезинка.

За смертью должна следовать жизнь. Смерть, жизнь, смерть, жизнь… круг должен продолжаться, иначе незачем… Иначе все было впустую.

– Не могу, не могу… не могу…

Получившая, наконец, ответ, дрожащая тень начала медленно таять.

Там, снаружи, занимался рассвет, а у стены в камере сидела забывшая, как выглядит солнечный свет пленница, потрескавшиеся губы которой, даже после того, как муар исчез, продолжали шептать «не могу… не могу… не могу…»

С ужасом наблюдали за тем, как сквозь прутья решетки утекает в светлеющий коридор ночной мрак, широко распахнутые, немигающие глаза; скребли по одному и тому же месту заиндевевшие от холода скрюченные пальцы.

После изматывающей ночи, после того, как истратила последние силы на призыв и все это время в ожидании шороха подошв охранников так и не смогла уснуть, Тайра не чувствовала собственного тела. Ни рук, ни ног, ни эмоций.

Она продолжала лежать на земле без движения и тогда, когда послышались голоса, но не охранников, а колдуна. В сопровождении Уду.

– Вот она. Заключенная, про которую я говорил.