Видящий. Лестница в небо - Алексей Федорочев

— Могу и показать, только чудес от меня не ждите, хорошо? Я действительно только новичок.

Добившись своего, княжна довольно сверкнула очами, вернувшись к злополучному оранжевому десерту. Пришлось показать, что раздосадован, пусть порадуется. Ну не злиться же мне всерьез на четырнадцатилетнюю девочку? Она что, думает, я сейчас пойду и заплачу в уголке от предстоящего позора? С чего это? Всем понятно, что ничего такого показать я не смогу, тем более что специально это подчеркнул. Любопытно им узнать мои возможности? Да флаг им в руки. На уровне клановых — весьма средние. Только на прошедших балах видел человек двадцать с источником больше своего. Конечно, есть свои нюансы — в конфликтах между одаренными выигрывает не тот, кто мощнее, а тот, кто умелее и ловчее. Потому что единственная правильная тактика — не подставляться под удар. А наилучшая — не вступать в противостояние совсем.

Подстраивая под себя чужой мех, наконец понял, о чем твердили пилоты. Отклик на любое воздействие шел с помехами, как-то лениво, если можно так выразиться. Бушарин форевер!

— Господи, ну и убожество; как в этом люди летают? — недовольно бормочу себе под нос, забыв о рации.

— Что-то не так? — приходит по связи обиженная реплика от Ельцина.

Прикусив язык, мысленно крою себя матом за несдержанность.

— Все нормально, Артем Игоревич! Приспосабливаюсь.

Полетав некоторое время наперегонки с Михаилом и Петром, которому тоже предоставили возможность похвалиться, выпустил несколько выученных водяных лезвий в сторону открытого моря. В отличие от воздушной акробатики, здесь показал себя на уровне с княжичем, хотя и не стремился особо выкладываться. Волконский продемонстрировал свои фишки. Если абстрагироваться от сравнения с Земелей — впечатляет: любой такой плазменный удар запросто прожжет насквозь борт корабля или стену дома. Потери энергии, кстати, у него тоже были дикие: вот бы Борис порадовался рассеянной задарма силе…

— А можете продемонстрировать, как вам удалось вывести из игры бандитов и нас? — провокационно подначивает начальник охраны.

— Предпочту воздержаться. Техника неотработанная, могу ненароком кого лишнего зацепить, нападение еще потом пришьете. — Вылетевшее словечко страшно диссонирует с респектабельной обстановкой яхты, но Задунайские, как воспитанные люди, воздерживаются от комментариев, разве что Маша отчетливо хмыкает.

— Жаль, это было бы интересно, — поддерживает подчиненного князь. Что ж, раз хозяин просит, придется показать хотя бы часть возможностей. Сосредоточившись, подлетаю к паре матросов, возившихся с каким-то делом на палубе, и на небольшом расстоянии бросаю в их сторону волну сна. Слабую, но этого хватает, чтоб они повалились на доски, тут же вскочив и оторопело встряхивая головами.

— Как-то так. Если не удерживать, то при первом же ударе человек проснется. Может даже громкого звука хватить, — чуть-чуть раскрываю секрет. Можно, конечно избежать указанного недостатка, но с чего мне выкладывать все карты? Я уже и противодействие придумал: достаточно поддерживать особый несложный режим источника, как данная техника становится абсолютно бесполезной; но я еще не сошел с ума, чтобы пускать это знание в массы.

— А как вам удалось засечь грузовик с Машей? — дождавшись моей неуклюжей посадки, спрашивает Кирилл Александрович.

— Прилепил маячок на машину. — Если техника сна для меня является ограниченно секретной — все равно все целители ею владеют на разном уровне, то мои способности видящего разглашению не подлежат — слишком шикарный козырь.

Убедившись в моей несостоятельности как пилота — а летал я немного изящнее коровы, особенно на фоне клановых парней — Маша победно оглядела собравшихся. Заметив это, Антонина Викторовна отвела ее в сторонку, после чего приицесска поубавила злорадство, но все равно нет-нет, да и поглядывала на меня с видом: «А я же говорила!» Посмеявшись про себя, не стал разочаровывать девочку, притворившись, что страшно комплексую от своего неумения. Не знаю, удалось ли обмануть старших, но Машу порадовал.

Возможность примириться с моим существованием появилась у княжны примерно на десятый день. К этому времени все уже порядочно утомились от общественной жизни, но усиленно продолжали держать лицо.

— Ну па-а-па… — тянула Маша в момент моего появления на завтраке.

— Мария! Не зли меня. Одну я тебя не пущу! — отрезал Кирилл Александрович в ответ на какую-то просьбу дочери.

— Я с Матильдой Генриховной! — не собиралась сдаваться княжна.

— Даже слышать не желаю!

— Вот!.. — Дальше слов не нашлось, и девочка выскочила из столовой.

— Мм? — побоялся я как-то прокомментировать сцену. — Доброе утро!

— Доброе утро, Егор! Не обращайте внимания — ссоримся спозаранку… — Кирилл Александрович устало откинулся в кресле. Даже ему, с прокачанной жизнью, нелегко давался праздничный марафон, а Антонина Викторовна второй день не выходила по утрам, предпочитая завтракать попозже и в своих покоях.

— Доброе утро, что за шум? — Наследник появился в зале практически следом за мной.

— Да Маша опять просится на финал. А сопровождать ее некому, сегодня же опера, — объяснил суть конфликта князь.

— Простите, что вмешиваюсь, а о каком финале речь? — любопытствую. Как-то не представлял я Машу фанаткой футбола, чемпионат которого заканчивался где-то на днях.

— Бои без правил. — От неожиданности давлюсь воздухом на вдохе; футбол, оказывается, был не худшим вариантом.

— Скорее всего, не то, о чем вы подумали, — правильно оценив эту реакцию, поясняет специально для меня князь. — Гвардейцы устраивают поединки в ваших любимых доспехах. Очень зрелищно, мы почти каждый год ходим, но финал почему-то в этот раз перенесли, так что билеты пропадут.

Лучше б пропали билеты в оперу! Идея формируется мгновенно, но озвучивать ее опасаюсь. С другой стороны, не спросишь — и ответа не получишь.

— А могу я вместо оперы сопроводить Марию Кирилловну на финал? — осторожно интересуюсь у отца семейства.

Хозяин какое-то время пристально изучает мою наглую физиономию. Михаил и Петр, подтянувшиеся в столовую, втайне досадуют на свою нерасторопность. Похоже, не один я мечтаю откосить от возможности приобщиться к великому искусству.

— Признаюсь, в опере я полный профан. А медведь, потоптавшийся на ушах, вообще закрыл мне путь в театралы… — слегка дожимаю князя.

— Ну что ж… идите. Охрану только обязательно возьмите, Артем Игоревич выделит людей, — сдается мужчина. Видимо, возможность угодить дочери смиряет его с невысоким статусом провожатого. Парни завистливо вздыхают.

— Миша, найди Машу: скажи, что ей компания нашлась. — Княжич послушно уходит на поиски сестры.

— Спасибо, Егор Николаевич, — тихо, но впервые искренне благодарит меня девочка, проходя к своему месту.

— Знаете, Мария Кирилловна, мне самому ужасно интересно, — заговорщицки отвечаю мелкой, и совсем шепотом, чтоб услышала только она: — Спасибо, что спасли от оперы.