Отдай мое сердце - Макс Фрай

– Ладно, – кивнула леди Сотофа. И, снова обернувшись ко мне, сказала без тени улыбки: – Извини, я невольно ввела тебя в заблуждение в вопросе исключительной важности. Мастер Гэйшери ненавидит Иафах.

– Ненавидит так люто, что наотрез отказывается стирать его с лица земли, – добавил Джуффин. – Потому что просто уничтожить – слишком мало для выражения столь сильного чувства. А значит, не стоит возни.

Все трое мололи чушь, сохраняя полную серьезность. Однако меня не проведешь: я знал, что они сейчас хохочут. Безмолвно, но от души. И от нее же наслаждаются моим замешательством. Что по-человечески понятно. Говорят, когда я сбит с толку, выгляжу довольно смешно.

– Вы оперу любите? – спросил я.

Белолицый меня, кажется, вовсе не услышал. Зато Джуффин с Сотофой удивленно переглянулись – что это с ним? Какая может быть опера с утра пораньше? Рехнулся совсем? С чего вдруг?

Будем считать, один-один.

Не дождавшись ответа, я продолжил:

– Лично я не особо. Правда, однажды видел постановку старинной оперы, времен чуть ли не Халлы Махуна Мохнатого, и это было настолько ужасно, что уже почти хорошо. Но современная угуландская опера – развлечение совершенно не в моем вкусе. Однако некоторые неоспоримые достоинства у нее все-таки есть. Например, перед началом представления всем зрителям раздают либретто, где кратко и внятно пересказывается сюжет. Это облегчает понимание происходящего. Сразу становится ясно, что толстяк в красных штанах с воплями бегает по сцене не потому, что внезапно сошел с ума, а просто исполняет роль Ульвиара Безликого в один из самых трагических моментов жизни великого завоевателя. И полураздетые дамы висят под потолком не потому, что полные идиотки, а согласно авторскому замыслу, изображают боевой полет его разъяренных дочерей. Не то чтобы понимание делало зрелище более увлекательным, но по крайней мере, не нужно сидеть и думать, кто тут худший дурак – ты сам или певцы. Все молодцы, все на своем месте, у каждого своя роль. Я это к тому, что вот прямо сейчас мне мучительно не хватает либретто. Так что если хотите аплодисментов, будьте любезны, введите меня в контекст.

– Красиво излагаешь, – одобрительно заметил Джуффин. – В награду за это открою тебе самую смешную часть так называемого контекста: у нас в гостях, можно сказать, овеществившееся ругательство. Самый настоящий Темный Магистр. Так когда-то в незапамятные времена называли магов, принадлежащих Темной Стороне. Вернее, они сами так себя называли. А остальные внимали им, открыв рты.

– Мы просто так шутим, – объяснил белолицый. – Дразним друг друга. По-моему, «Темные Магистры» звучит очень смешно. А что вы теперь так ругаетесь – это просто прекрасно. Именно о такой славе я всегда мечтал.

– Мастер Гэйшери Мара – один из старших Древних, – сказала мне леди Сотофа. – Вот тебе и все «либретто», сэр Макс.

– Это как раз то немногое, что я уже понял. Собственно, Мастер Гэйшери Мара сам проговорился насчет восьмисот тысяч лет.

– Вы должны звать меня просто по имени, – строго сказал белолицый. – «Мастер» – официальное обращение. А вы не пришли ко мне с просьбой о помощи. И к счастью, не мой ученик. Я говорю «к счастью» не для того, чтобы вас обидеть. Просто подозреваю, что с вами я бы не справился. А не справляться я ненавижу больше всего на свете. Так бы всех и поубивал!

Он снова стукнул кулаком по полу и рассмеялся – на этот раз вслух. Я тоже невольно улыбнулся. Все-таки он был невероятно обаятельный, несмотря на жуткую белую рожу и театральный шрам.

– А вы просто так к нам пришли? – спросил я его. – Из любопытства? Посмотреть, что в итоге стало с Миром много тысячелетий спустя? Или у вас что-то случилось?

Моего невинный вопрос так возмутил белолицего, что тот даже смеяться перестал.

– У нас что-то случилось? – переспросил он. И повторил, почти перейдя на крик: – У нас случилось?! Вы с белого бонхи в болото рухнули? Случилось – у вас!

– Мастер Гэйшери любезно пересек Мост Времени, чтобы своими глазами взглянуть на Кенлех, – объяснила мне леди Сотофа.

– И теперь мы ее ждем?

– Да никого мы не ждем. Мастер Гэйшери ее уже видел. Поглядел издалека на спящую, этого достаточно. Заодно осмотрел всех остальных этих ваших – подследственных? подозреваемых? осужденных? Не знаю, каков в точности их юридический статус…

– Теперь уже понятно какой, – усмехнулся Джуффин. – Невинные жертвы, без пяти минут оправданные Королевским судом за преступления, совершенные в результате насильственного магического влияния на их разум и волю.

– В результате моего Благословения, – вставил наш Темный Магистр. Он выглядел ужасно довольным собой.

– Преступления под влиянием Благословения – это натурально новая эра в истории криминалистики, – одобрительно сказал я. – До сих пор как-то обходились проклятиями, скучный у нас народ. Но если вы думаете, будто я хоть что-то понимаю…

– Конечно, не думаем, – заверил меня Гэйшери. – Просто лично мне пока абсолютно все равно, понимаете вы или нет. А ваши коллеги пусть сами выкручиваются. С удовольствием послушаю, как они будут вам все объяснять. Может, тоже хоть что-нибудь пойму. Например, с какой стати они вообще подняли переполох.

– Мастер Гэйшери создал… – начал было Джуффин, но белолицый его перебил:

– Не «создал», а просто выклянчил у Темной Стороны. Как и все остальные свои приемы, от которых есть хоть какая-то польза. Какой прок от магии, придуманной людьми?!

Джуффин невозмутимо кивнул и продолжил:

– Мастер Гэйшери выклянчил у Темной Стороны и первым применил на практике магический прием, известный его современникам под названием «Благословение Гэйшери». Я сам узнал о нем только сегодня, прежде никто, включая самого Мастера, ни о чем подобном мне не рассказывал. И вроде бы ни в одном из дошедших до нас письменных источников никаких упоминаний о Благословении Гэйшери нет. Но леди Сотофа, как я теперь понимаю, все-таки была в курсе. По крайней мере, сразу сообразила, к кому обращаться за помощью.

– На самом деле я тоже впервые слышу об этом Благословении, – призналась леди Сотофа. – Просто удачно совпало. Я соскучилась по Мастеру Гэйшери. И воспользовалась твоей просьбой, как предлогом с ним повидаться и попросить со…

– Вот это самое ужасное во всех вас! – воскликнул Гэйшери, поочередно срываясь то на басовитый рык, то на негодующий визг. – Почему я ненавижу – так и знайте, не-на-ви-жу! – связываться с родившимися в вашу эпоху: для того, чтобы повидаться со старым другом, вам недостаточно просто соскучиться. Вам нужен, мать вашу через три тысячи гаснущих звезд, какой-то сраный предлог!

Сотофа и Джуффин слушали его брань без тени обиды. Я бы сказал, с умилением. Даже с нежностью, словно он был буривухом. Того гляди, Курушевы орехи ему отдадут.

– Нет, ну правда, это же нелепо, – неожиданно спокойно добавил Гэйшери. – Взрослые люди, сознательно посвятившие себя высшей магии, и при этом деловитые и расчетливые, как купцы. Никуда не годится! Маг должен слушать свое сердце, и только сердце. Это у дурака главное – голова.