Поцелуй на счастье, или Попаданка за! - Ирмата Арьяр

— Знаю. Он у всех требует. И вы согласились?

— Нет. Но я дала присягу, и он может приказать.

Ворон вместо ответа наклонился и вытащил из-под скамьи корзину. Откинул крышку и жестом фокусника вынул кувшин и два хрустальных бокала.

— Подержите, — протянул мне бокалы, зажав их ножки между пальцами.

Я аккуратно взяла их по одному, а граф, открыв хитрый магический запор на крышке кувшина, плеснул в бокалы на два пальца тягучего, почти черного напитка. Густо запахло травами и пряностями.

— Коньяк? — поморщилась я.

Терпеть не могу крепкие напитки.

— Нет. Это безалкогольный целебный эликсир. Тонизирующий, обезболивающий и насыщающий не хуже доброго куска мяса. Попробуйте.

— Наркотик? — сделала я огромные глаза.

— Не выдумывайте! — Ворон рассмеялся и смело опустошил бокал.

Я отпила полглотка. И мгновенно почувствовала легкость воздушного шарика, словно в меня накачали баллон гелия. А голову как будто прочистили изнутри, как закоптившееся стекло. Вот это крутой энергетик!

— Много нельзя, — предупредил Дэйтар, когда я потянулась за добавкой, но расщедрился еще на глоток восхитительной амброзии.

— Почему?

— Вы первый раз пробуете «Живой эликсир»? — Граф сделал паузу. А дождавшись моего кивка, пояснил: — Это вообще-то магическое средство, используемое некромантами для оживления трупов.

Я подавилась и закашлялась до слез, а мерзкий Ворон невозмутимо поинтересовался:

— Вам по спинке постучать?

Я судорожно мотнула головой, но это наглое существо, быстро пересев на мою скамью, от души хрястнуло ладонью по спине. Я едва не сломалась.

— Зачем… кха-кха… трупам обезболивающее? — еле выдавила я.

— Хороший вопрос. — Ворон перестал изображать костолома и легонько провел ладонью между моими лопатками. Приступ кашля мгновенно прошел. Ладонь скользнула на мою талию и притаилась там. — Простите, моя леди. Не думал, что моя неудачная шутка произведет такой ошеломляющий эффект. Но я готов искупить вину откровенными и подробными ответами на ваши вопросы. Согласны?

Я отодвинулась. Что ж, я тоже шутить умею, люблю, практикую…

— Согласна, но оставляю за собой право на ответную шутку.

Эх, Ворон, Ворон! Не знаешь ты, что Коршуновых лучше не трогать. Наше чувство юмора далеко не всем жертвам нравится.

— Любите брать реванш? — сощурился шутник.

— Не люблю оставаться в долгу, милорд.

— Учту, миледи, — легкомысленно хмыкнул граф. И вдруг резко посерьезнел. Словно солнце зашло за плотную тучу. — Вы затронули очень сложные темы, и так просто на них не ответить, но я постараюсь. Согласившись заключить со мной брачный контракт, вы попали не просто в гущу интриг нашего мира, Тома, а в самую сердцевину. И меня радует, что вы это понимаете, судя по вашим вопросам. А еще я несказанно рад, что две недели назад вы отвергли наш брак и благодаря интриганке Зим попали в Орияр-Дерт.

— Рады? Почему? — изумилась я.

— Потому что в то время мы с вами встретились бы врагами, а теперь, смею надеяться, мы, по меньшей мере, союзники, раз уж вступаем в брачный союз.

Вот и король собирался сделать меня «союзницей». Именно такими громкими словами интриганы прикрывают свои манипуляторские замыслы.

— За две недели у нас появилось время узнать некоторые тайны друг друга, и надеюсь, в дальнейшем их станет еще меньше, — тем временем говорил некромант. — Мои отношения с храмом Темных Небес — одна из таких тайн. Темный орден ненавидит меня, как потенциального демона. Но Небеса Айэры принимают мою сущность. Даже, как ты убедилась, могут благословить. Поэтому темнорясники терпят мое существование. Более того, я им нужен, пока полезен. А полезен, пока Орияр-Дерт несокрушим и находится на этой стороне мира.

Лукавит Ворон. Недоговаривает. Я еще в состоянии отличить искреннюю ненависть от наигранной вражды. А значит, Ворон не доверяет мне.

Плохо. Именно этого и добивается король. Чтобы у Ворона не было никого, только его высочайшая монаршья милость и дружба. Тоже притворная.

— А король? — спросила я.

— С королем то же самое, с той разницей, что Артан играет доброго братца, пока ему выгодно. Но чем ближе мое двадцатипятилетие, тем чаще и изощреннее будут его провокации.

— Но зачем? Какая ему в этом польза?

Некромант не ответил, задумчиво взял мою ладонь. Я замерла, пока он молча перебирал мои пальцы.

— А руки у тебя еще чужие, — улыбнулся он.

— Я вся еще чужая, — с горечью прошептала я.

Он вскинул потемневшие глаза.

— Это не имеет значения. Я видел твою сущность, Тома. Теперь мне уже не нужно сердце Лаори-Эрля, чтобы увидеть тебя настоящую под любой личиной. У тебя волнистые волосы цвета зрелой пшеницы и темно-зеленые глаза, как омуты. А еще красивые манящие губы и милые веснушки на носу.

— Неправда! Веснушек у меня нет. И вы обещали мне ответить на вопросы.

— Вообще-то нам уже можно обращаться друг к другу не столь церемонно, Тома. Даже в присутствии третьих лиц. Поэтому прошу говорить мне «ты» и обращаться по имени и без титулов. Что касается его величества, тут все просто. Ему нужен не я, а Орияр-Дерт. Точнее, сердце Лаори-Эрля. Если он сумеет завладеть им, то Ворон уже не понадобится, чтобы удерживать врата между мирами. Хватит и сил Темного ордена. Более того, тогда, как ему кажется, можно будет закрыть врата навсегда и больше не бояться прорыва демонов Нижнего мира. Он заблуждается, но не в этом суть. Все гораздо хуже для меня.

— Он провоцирует тебя, чтобы не упустить момент твоей максимальной уязвимости? — Внезапная догадка обожгла меня и тут же бросила в озноб.

— Верно, — с легким удивлением согласился Ворон и поцеловал мне пальцы. — Как ты быстро поняла! Я потрясен. Да, Артан — прежде всего король. Если он раз и навсегда решит тысячелетнюю проблему Орияр-Дерта и моего проклятого рода, то обезопасит страну и прославится на все оставшиеся века. И он ждет единственного момента, когда я, раздираемый изнутри проклятием крови, а снаружи — атаками Нижнего мира, ослабну настолько, что меня можно будет безопасно убить, и я не смогу ни сопротивляться, ни мстить после смерти. А Орияр-Дерт, лишившись последнего наследника рода Черного Ворона, медленно умрет. Так медленно, что на век Артана Седьмого его агонии хватит, а там пусть у его будущих потомков голова болит. Это если ему не удастся завладеть сердцем Лаори-Эрля.

Вот лицемер этот никогда не лгущий король! Храни Небеса от таких добрых друзей!

— Подожди. Разве не выгоднее ему, чтобы ты благополучно пережил двадцатипятилетие? Ведь ты, когда вернешь меня в мой мир, сможешь снова жениться на любой девушке, и проклятие… — Я хотела сказать «перейдет на твоего первенца», но прикусила язык. И кое-как вывернулась: — И проклятие перестанет быть для тебя актуальным.