С мечом кровавым - Пирс Энтони

Рука прошла сквозь тело, не ощутив ни малейшего сопротивления.

Ошеломленный Мима застыл на месте.

— Ты призрак? — спросил он.

— Я — воплощение Голода, спутник Войны, временно выполняю поручение Смерти, — ответила фигура.

— И никто больше тебя не видит?

— Не понимаю, почему ты видишь меня, — признался Голод. — Обыкновенно ни один смертный не может видеть или ощущать инкарнацию.

— Видишь ли, меня заботит бедствие, постигшее эти места, — пропел Мима.

— Мне необходимо узнать тяжесть положения и найти наилучший способ облегчить страдания людей. Не можешь ли что-нибудь посоветовать?

— Накорми свой народ, — ответил Голод со смешком, от которого бросало в дрожь.

— Как? У нас нет ни пищи, ни средств для распределения продуктов.

— Я не даю советов, а только делаю вывод.

— Что ж, тогда представь меня тому, кто выше тебя, — раздраженно сказал Мима, а его министр потихоньку пятился назад, полагая, что принц помешался.

Голод сделал некий магический жест.

— Я вызвал Танатоса, — промолвил он и стал растворяться в воздухе, пока не исчез.

Мима оглянулся и увидел отступающего министра.

— Подожди! — крикнул он, и чиновник, все еще очень обеспокоенный, остановился. — Я только что говорил с воплощением Голода, а сейчас буду беседовать с воплощением Смерти. Ты оставайся здесь.

— Как пожелает мой господин, — нервно ответил министр. Было видно, что он предпочел бы оказаться в любом другом месте.

В небе появилось облачко и возникла какая-то фигура. Она быстро приближалась. Это был красивый бледный конь, скачущий по воздуху без всяких, крыльев, на котором сидел всадник в плаще. Конь встал перед Мимой, и всадник спешился. Если Голод был невероятно худ, то Танатос оказался скелетом. Он протянул руку с пальцами-костями:

— Приветствую тебя, принц.

Мима пожал руку. Кости были голыми и твердыми.

— Приветствую тебя, Танатос. Не сочтешь ли ты мою просьбу чрезмерной, если я попрошу тебя сделаться видимым для моего министра? А то он думает, что у меня галлюцинации.

Танатос повернулся к чиновнику.

— Приветствую тебя, министр, — поздоровался он.

У того отвалилась челюсть.

— Пр-пр-пр-при… — начал он.

— Попробуй это спеть, — предложил Мима речитативом.

Танатос снова повернулся к Миме:

— Мой помощник попросил меня переговорить с тобой.

— Меня беспокоят страдания этих людей, — пропел Мима. — Я хочу облегчить их, однако мне мешают обстоятельства, которые я не в силах контролировать. Я подумал, что поскольку ты заинтересован в этом деле, то мог бы что-нибудь посоветовать.

Танатос поднял костлявую руку и прикоснулся к тяжелым часам. Внезапно все вокруг замерло. На лице министра застыло ошарашенное выражение; облака на небе остановились. Дым от костра, горевшего неподалеку, словно замерз. Ничто не двигалось, кроме Танатоса, Мимы и огромного бледного коня.

— Ты видишь инкарнации, а это свидетельствует о том, что ты связан с нами, — проговорил Танатос. — Мне нужно выяснить этот вопрос. Хронос должен знать.

Он снова притронулся к часам — и вдруг рядом с ними возник некто в белом плаще, держащий большие сверкающие Песочные Часы.

— Здравствуй, Танатос, — сказал вновь прибывший. Он выглядел как обычный человек. — И ты. Марс, здравствуй. Рад снова встретить вас обоих.

— Марс? — спросил Мима.

— Марс? — повторил Танатос, видимо, столь же озадаченный.

— Ах, он еще не вступил в должность? — удивился Хронос. — Прошу извинить мою оплошность. Я, знаете ли, живу вспять. Одну секунду, я удалю этот эпизод.

— Нет! — вскричал Мима, от волнения даже перестав заикаться. — Неведение уже принесло столько горя! Я сохраню тайну, если так надо. Но при чем здесь Марс?

Хронос и Танатос, обменявшись взглядами, пожали плечами.

— И в данном случае проблема заключается в войне. Война отвлекает необходимые ресурсы; так, продовольствие бессмысленно уничтожается, вместо того чтобы кормить голодающих. Чтобы справиться с бедствием, тебе сначала нужно покончить с войной. Поскольку ты должен стать Марсом, воплощением Войны, то у тебя появится возможность решить этот вопрос.

— Я… стану Марсом? — ошарашенно спросил Мима. — Но мне нужно управлять княжеством, жениться на невесте!

— Что ж, я думаю, ты можешь отказаться от должности, — ответил Хронос.

— Нет ничего неизменного, и, разумеется, та реальность, которую я помню, вполне может стать иной. Но если ты серьезно говорил об облегчении страданий в мире…

Мима огляделся и увидел тюфяки, на каждом из которых лежал голодный человек — мужчины, женщины и дети.

— Я должен прекратить это! — сказал он.

— Тогда у тебя будет благоприятная возможность, — проговорил Хронос. — Я рад, что в этом отношении не придется менять будущее; мне нравилось работать с тобой, и было бы жаль, если бы ты исчез… хотя, конечно, ты воспринимаешь все это совсем иначе.

— Ты… живешь вспять? — спросил Мима, возвращаясь к пению, так как почувствовал, что заикание вот-вот вернется. — Из будущего в прошлое?

— Правильно. Поэтому я буду порой вспоминать о вещах, которые всем вам еще только предстоят… Я так часто совершаю промахи! — Он повернулся к Танатосу: — А давно ли произошли перемены в ведомстве Марса? Я был занят другими вопросами и совершенно упустил из виду это событие.

— Они еще не произошли, — ответил Танатос.

Хронос недовольно поморщился:

— Ну вот опять! Конечно, вы еще не видели перемен. Мне приходится все время столько носиться туда-сюда, в том числе и на эту встречу с Марсом, что… — он покачал головой. — А зачем ты меня вызвал?

— Полагаю, ты уже ответил на мой вопрос, — сказал Танатос. — Я хотел выяснить, почему этот смертный воспринимает инкарнации. А поскольку ты сообщил, что он сам ею станет, то все становится понятным.

— Рад был помочь.

Песочные Часы сверкнули, и Хронос исчез.

— Если он живет в другую сторону, — спросил Мима, — то почему его слова не звучат наоборот?

— Он управляет Временем, — объяснил Танатос, — и попросту переворачивает его для себя, чтобы на небольшой период совпасть с нашим направлением жизни. Как ты сам видел, эти постоянные переворачивания иногда приводят к путанице. Он хороший человек и отлично справляется с обязанностями инкарнации, но из всех нас только Судьба по-настоящему понимает его. А теперь, если ты получил ответ на свой вопрос…