Орден мраморной Горгоны - Дмитрий Мансуров

– Наверное, он создал эликсир вечного бодрствования, и не желает, чтобы об этом прознали посторонние, – предположил Баррагин. – Он работает больше нас, но я ни разу не видел его сонным или не выспавшимся. Наверняка он и сейчас вовсю трудится над созданием очищающей жидкости.

Так и оказалось.

Когда друзья вошли в лабораторию, профессор возился с пробирками около основного стола, а на шести вспомогательных, стоявших у стен, что-то нагревалось, кипело, остывало и горело. Работа шла полным ходом.

– Здравствуйте, профессор! Альтарес снова начхал? – спросил Фармавир.

Профессор кивнул.

– И чем дольше он желает на нее начхать, тем лучше для нас, – сказал он. – От него пользы, как от козла молока.

Повлиять на Альтареса профессор не мог, а жаловаться Бумкасту считал ниже своего достоинства. Альтарес этим пользовался, хотя, надо отдать должное, если уж приходил на работу, то не уходил до конца смены и с горем пополам пытался выполнить поставленные перед ним задачи, тем самым увеличивая количество работы для остальных раза в два-три.

Баррагин подошел к своему шкафчику в углу лаборатории, надел белый халат и с грустью посмотрел в окно на безоблачное небо. В глубине души появилось желание стать птицей и вылететь в окно, одновременно полезли мысли о том, как бы побыстрее создать новые ковры-самолеты и осуществить мечту. К сожалению, Баратулорн требовал выполнения и мелких поручений. Баррагин не раз думал о такой несправедливости, но все же понял: первый советник не зря загружает их немыслимым количеством работы. По тому, как выполняются повседневные обязанности и решаются мелкие проблемы, становится понятно, насколько хорошо будет решаться основная задача. Если студенты не могут нормально разобраться с мелкими проблемами, то и великое им не удастся точно так же.

– Профессор, а вы уверены, что снова не создадите какую-нибудь квантаполиметапозитронию желтого цвета? – поинтересовался Фармавир. – Ведь что с ней делать, будет мучительно думать не одна сотня поколений!

– Кванта что? – переспросил профессор.

– Квантаполиметапозитронию.

– Ты откуда взял это страшное слово?

– Отсюда, – Фармавир протянул листок бумаги. Профессор взял листок и прочитал текст. Два дня назад Фармавир получил задание придумать названия для новых медицинских составов и оторвался по полной программе. Лекари королевства обожали заполнять рецепты нечитаемыми каляками, поэтому Фармавир решил, что пусть они тоже мучаются, нечитаемо записывая непроизносимые названия.

– Фармавир, ты – маньяк, – прокомментировал профессор, прочитав первые три строчки. Воспринимать четвертую его мозг отказался категорически: расфокусировал зрение, и пока профессор не вернул листок обратно студенту, оно не восстановилось.

– Я не маньяк, я только учусь, – скромно сказал Фармавир.

– Надеюсь уйти на пенсию до того, как ты получишь диплом, – честно сказал профессор.

Мимо Альтареса с громким жужжанием пролетела большая зеленая муха, непроизвольно предложив новую тему для разговора.

– Похоже, кто-то из королевских рыбаков принес коробочку с опарышем и выронил одного… – предположил студент. – Других причин появления мухи во дворце пока не вижу.

– Она ищет Альтареса, – сказал Баррагин. – Мух всегда тянет, сам знаешь, на что.

Фармавир взмахнул рукой. Отогнанная муха улетела к профессору и закружила над ним, возмущенно говоря о чем-то своем, мушином. Профессор оказался кровожаднее: он ловко свернул исписанные листки бумаги в трубочку и ударил по опустившейся на стол мухе.

Бах!!!

Баррагин вздрогнул и едва не столкнул со стола баночку с кислотой. Стол, за которым работал профессор, качнулся, пустые пробирки подпрыгнули, а растворы в емкостях заколыхались. Удар подобной силы мог превратить вредное насекомое в мокрое место, но муха успела улизнуть.

– Шустрые спинокрылые… – профессор швырнул свернутую бумагу на стол. – Они всегда исчезают из поля зрения, когда человек хватает мухобойку и намеревается устроить кровавую мухобойню.

– Да вот она, – указал Фармавир. – На люстре уселась.

– Чует мое сердце, эта гадина еще попортит нам сегодня крови! – прорычал профессор. – Чтоб тебе об стену убиться, вражина!

– М-да, юркая бестия, – Фармавир подошел к основному лабораторному столу и попытался воздействовать на профессорское чувство прекрасного, чтобы тот успокоился и, наконец, подумал об отдыхе. – Итак, какие мучения нам предстоят в этот невероятно чудный и изумительно теплый летний день, когда нормальные люди предаются неспешному отдыху и смотрят на упорных работяг, как на сумасшедших?

Вредный профессор на поэтическую наживку не клюнул. Оно и понятно – ведь Гризлинс больше физик, чем лирик. Поставив на стол пустую колбу, профессор склонился над очередным исписанным листком и поставил галочку напротив длинной формулы.

– У меня хорошие новости, – объявил он. – Утром я обнаружил невероятное!

– Приказ о повышении зарплаты в два раза? – обрадовались студенты.

– Нет, – охладил их пыл профессор. – Повышение зарплаты, да еще в таких размерах – это невозможное. А невероятное заключается в другом: нам осталось выполнить последний пункт. Еще пять минут – и работа над очистителем будет завершена!

– Ушам своим не верю! – воскликнул Баррагин. – Вы серьезно?

– Абсолютно, – профессор улыбнулся, довольный произведенным эффектом. – А иначе стал бы я вызывать вас на работу в выходной день? Завершать работу – так всем вместе!

– Это надо отметить! – воскликнул Фармавир.

– Каким образом? – заинтересовался профессор.

– Конечно же, как следует выспаться по такому случаю!

– Хм… Вам, молодым, лишь бы выспаться… – ничуть не обидевшийся профессор снял с огня пробирку с синим раствором и торжественно вылил его в пятилитровую банку. Вылитое расползлось по прозрачной желтоватой жидкости и неожиданно перекрасило ее в оранжево-красный цвет. Жидкость забурлила, из банки повалили клубы плотного дыма. Удивленный непредусмотренной реакцией, профессор отошел и с более-менее безопасного расстояния стал наблюдать за тем, как тяжелый дым стекает по стенкам банки на каменные полы, меняя их цвет с серого на красный, и утягивается в открытые вытяжки, встроенные в стены у самого пола. Когда на профессора накатывало желание подурачиться, он складывал из листков птички – простые фигурки, парящие на плоских крыльях – и запускал их в вытяжку. Грамотно сложенная птичка вылетала из вытяжки и парила над городом часами, пока не падала или пока ее не сбивали настоящие птицы или стражники.

– Больше похоже на краситель, – осторожно сказал Баррагин, – а не очиститель.

– Не переживайте, красители тоже важны и нужны, – произнес профессор. – Главное, мы завершили работу. А что вместо очистителя получился краситель – так это не проблема. Сейчас передохнем пять минут и начнем новые опыты. Но о выходных придется забыть – у нас мало времени, а работы выше крыши.