Между - Альвдис Н. Рутиэн

– С чего такая неуверенность?

Друст покачал головой:

– Дело не в этом, хотя мне тебя, наверное, не победить…

– Так почему же ты не хочешь биться?

– А ради чего мне с тобой сражаться, Сархад?

– Чтобы пройти к Граалю.

– Рубиться за право увидеть мечту?

«Так, – подумал Сархад, – Это уже очень интересно. Похоже, мальчик поумнел».

– А зачем тебе Грааль?

Друст нахмурился, потом негромко ответил:

– Понимаешь, когда я его увидел, то мне показалось, что в нем, как в зеркале, отражаюсь я, – но не такой, как есть, а тот, каким я не смог стать.

– Хм, ты стал одним из лучших воинов в дружине лучшего из Королей. Этого мало?

– Ты ведь понимаешь, о чем я.

– Ты прав, я понимаю. Пойдем.

– Куда?

– В Карбонек, куда же еще? К Котлу Мудрости. К Святому Граалю.

– А… биться?

– Ты вроде говорил, что не хочешь со мной сражаться.

– Да, но ты сказал, что это необходимо.

– Ты просто слушал невнимательно. Я выразил сомнение в том, что должен это делать.

– Мой Король, это Друст, – сказал Сархад, вводя того в зал. – Он считает, что путь к мечте не прокладывают мечом.

Вран медленно кивнул – и в этом было одновременно приветствие и одобрение.

– Добро пожаловать в Вороний Замок, Друст, племянник Марха.

Воин низко склонился. Увечный Король чем-то напоминал дядю, но не чертами лица, а, скорее, неспешностью речи и силой, которая слишком велика, чтобы ее подчеркивать.

– Садись с нами, – Вран кивнул, и у стола появилось третье кресло. – Поешь, выпей. Поговорим.

Друст замялся, и Сархад, приподняв бровь, спросил:

– Ты опасаешься разделить со мной трапезу? Ты всё-таки считаешь, что рано или поздно мы сойдемся в бою?

Тот медленно покачал головой и мрачно ответил:

– Нам не из-за кого биться. Нам обоим она предпочла третьего.

Сархад промолчал. Он не ожидал увидеть былого соперника настолько смирившимся с безнадежностью.

Друст сел за стол. Появляющимся еде и напиткам он не удивлялся; ел молча, стараясь скрыть, что очень голоден. Вран смотрел на него с сочувствием, а Сархад – скорее с удивлением. Этот усталый человек ничем не напоминал гордого и дерзкого охотника из Стаи.

– Знаешь, я почти рад тебя видеть, – сказал он Сархаду.

Тот чуть не поперхнулся медом от такого.

– Когда-то я тебя почти ненавидел… Из-за нее.

– Не волнуйся, – утешающе сказал Коварный, – я тебя тоже когда-то почти ненавидел. И тоже из-за нее.

– …А сейчас я вспоминаю Муррей как самое счастливое время в своей жизни, – продолжал Друст, не услышав слов Сархада или не захотев отвечать на них. – Говорить с тобой – всё равно что вернуться туда.

– Так возвращайся в Муррей насовсем. Что тебе мешает? – не понял сидхи. – Уверен, Седой примет тебя с радостью.

– Я не вернусь к Седому, – опустил голову Друст.

– Почему?!

– Из-за Королевы. Он знал, что я ее люблю, он мог бы прямо сказать, что она любит не меня, а его…

– Эссилт?! Седого?!

– При чем тут Эссилт? Риэнис.

– Так, – вмешался Вран, – а ты не пробовал любить кого-нибудь кроме Великих Королев?

– Пробовал, – мрачно вздохнул Друст. – Несколько раз. Не вышло.

– Я бы спросил иначе, – Сархад встал. – Ты хоть раз пробовал любить женщину, а не самого себя? Ты хоть раз пробовал отдавать, а не брать?

Он ожидал вспышки гнева Друста и, в общем-то, нарочно злил его. Уж очень не нравилось ему нынешнее глубокое отчаянье былого соперника.

– Наверное, нет, раз ты так считаешь, – устало ответил Друст.

– Что с тобой случилось? – Сархада самого удивило, насколько его голос зазвучал участливо (Ворон и не знал, что способен на такое). – Что с тобой? При дворе Артура ты наверняка – один из самых лучших, ты прославлен множеством побед, в тебя влюблены самые прекрасные женщины, тебя чтит король… что не так?

– Всё так… – в голосе Друста была безысходная тоска. – Победы, женщины, почет… У Седого я был одним их многих, я и мечтать не смел сравниться с тем же Фейдаугом, уж не говорю о Вожаке, и именно поэтому я стремился перенять умения, научиться новому, превзойти даже самых могучих хоть в чем-то… А здесь – Гвальхмаи победит меня на мечах, я одолею его с копьем или луком, про остальных и говорить нечего.

Друст осушил свою чашу и продолжал. Видно было, что давно, очень давно ему некому выговориться – вот так.

– В ан-дубно против нас были такие твари, что в одиночку против них не ходил даже Вожак. А тут? Ну, видел я великанов, наводящих ужас на округу. Безмозглые туши – одна стрела в глаз и иди слушать славословия толпы оборванных жителей холмов, от которых, кстати, так легко не отобьешься, как от их подстреленного мучителя. Потом возвращаешься в Лундейн – и начинается то же самое, только зал почище и народу побольше. Хвалят, будто я совершил невесть что…

Друст сжал кулаки и почти прокричал:

– Почему, ну почему эти люди не умеют прилично стрелять из лука?!

– Потому, что у тебя лук из Аннуина, – веско ответил Сархад. – И стрелять ты учился – у Ллаунроддеда. Ты стреляешь нечеловечески хорошо. И не думай, что я тебя похвалил. Хочешь, посоревнуемся? – Коварный прищурился.

– Соревноваться – с тобой? Я еще не сошел с ума…

– Мудро говоришь, – усмехнулся Сархад. – Ну, а с женщинами тебе не везло так же, как с чудищами?

– От чудищ отбиться проще… – покачал головой тот.

– Поучился бы у Эссилт искусству отказывать. Знаешь, сколько властителей Аннуина не получило ее отказ – потому что они не осмелились просить ее разделить любовь?

– Догадываюсь… – вздохнул Друст. – А ты? Ты действительно не был ее любовником? Или тогда, с раскаленным железом, вы всё-таки устроили какую-то хитрость?

– За такие подозрения вы, люди, вызываете на поединок до смерти, – очень спокойно ответил Сархад.

– Прости. Я не хотел оскорбить ни ее, ни тебя. Но объясни мне – почему? Ведь каждому было видно, что она любит тебя!

– Иногда овладеть телом любимой женщины – это убить ее любовь к тебе, – негромко сказал сидхи.