Последняя Осень. В осаде - Сергей Савельев

Что дальше? Что дальше? Это падение не кончится никогда... Он будет погружаться во тьму, сотни раз умирая, сотни раз возрождаясь вновь... А потоки крови не схлынут. Его товарищи погибнут. Больше крови, еще, еще больше. Не кончится. Никогда не кончится. Все пропадет втуне...

Кто это остановит? А кто, если не он?

Рен не мог слышать, что происходило вокруг — пальцы скребли пустоту, на зубах не скрипел мокрый песок, он ослеп, оглох, онемел... и даже кровь более не имела запаха...

В глубине это черной дыры он услышал мерный, размеренный стук. Стук его сердца.

Оно перестало заходиться в горячке, медленными, но сильными толчками питая его тело. Он пошел на этот звук, следуя его вибрациям — он все еще не мог понять, что сердце тут — в его груди, а не перед ним...

Но Рен видел его... Огромное, сильное... Или это был неведомый ему зреющий плод...Или... Неважно. Тайный лучник тронул его рукой, и внешняя оболочка, казавшаяся нерушимой, вдруг потрескалась, посыпалась, подсвечивая нестерпимым белым светом. Столб света вырвался наружу, проник в него, сметая словно морскую пену багрово-черные сгустки страха, отчаяния, ужаса...

Рен, опершись на руки, резко вскочил с песка, хватаясь за лук и стрелы. Вокруг кипела битва — его бойцы, почти прижатые к дому и остаткам укреплений, продолжали сражаться. Длинные пики удерживали противника на расстоянии, то и дело смертельно жаля противников, а арбалетчики дружными залпами отстреливали противника, не давая ему собраться с силами. Пикинеры и арбалетчики не заметили, как их командир пришел в себя — а он и не давал о себе знать, все прислушиваясь к своим ощущениям. Казалось, что-то в груди его пылало — и он обязан был нести этот огонь остальным.

Белкой он взвился на башню, чтобы толпящиеся враги были у него, как на ладони. На верхней площадке висела еще парочка колчанов — которые он сам здесь и оставил. Лук в одной руке, вторая заботливо треплет оперение стрел.

Вдох-выдох

Сейчас в центре командовал матерый, видавший виды налетчик — его доспехи не уступали рыцарским по защите, хоть и выглядели убого, собранные из разных частей его богатых трофеев. Такой вояка внушал своим бойцам уверенность, а ополченцы боялись его, подумав, что тот убьет их, не раздумывая — как и множество более опытных противников до этого. И когда он первым собрался нырнуть под пики…

Щелк! – Внушающий ужас великан упал ничком, пытаясь вырвать стрелу из шеи.

Щелк! Кто-то зря высунулся из-за щита.

Щелк! Этот Рену показался слишком резвым.

Щелк! Зря этот шнырь потянулся к арбалету…

Рейдеры падали, словно подкошенные, длинные, почти в метр, стрелы били наповал. Рен, увлеченный стрельбой вышибал из строя одного за другим — тех, кто выглядел более опытным, обтесавшимся. Против некоторых он, быть может, ничего в ближнем бою не стоил, но кому какое дело, если он с луком на башне, а противник— мертв. Пикинеры недоуменно оглядывались, кто-то показывал на башню.

- Командир? Командир... Командир! - гомонили они.

- Вы сражаетесь в едином строю! Подставьте своему товарищу плечо — и вы будете неуязвимы! Я здесь, с вами! Ничего не бойтесь! Подровнялись! Пора вернуть пару акров своей земли! Шаг! Шаааг! Шааааг!

Ополченцы, воодушевившись, дублировали строем его команду. Голос командира был им что глоток свежего воздуха в душную предгрозовую ночь.

- Шаг! Шаг! Бей! Шаааг!

Рен, выкрикивая команды, в такт своим словам посылал одну стрелу за другой, почти не целясь. Пикинеры прошли еще десятка два шагов, и противники, пораженные тем, сколь быстро изменился ход боя, не выдержали и отступили назад, напоровшись на гномов, которые втягивались в этот момент в соседнюю улицу.

Тайный лучник слез с вышки, увлекая за собой арбалетчиков.

- Пикинеры! Кругом! Превращать в решето прорвавшуюся шваль — шагоом... Коли!

Рейдеры, опомнились было, попытались двинуться за отрядом Рена следом, однако, едва они оказались на сдавленной домами улочке по ним дружно ударили из арбалетов — несколько залпов подряд. Увидев с полсотни убитых или корчащихся от боли товарищей, они решили прекратить преследование. На улице, где противник мог на них напасть только с двух сторон, сражаться стало не в пример легче.

Рен подгонял бойцов — участок у ворот, судя по всему, был захвачен почти полностью, и он не мог послать своих людей в эту мясорубку, однако наверняка в городе много кому требовалась их помощь — потому надо было спешить.

Пройдя пару кварталов, он понял, что в догадках своих не ошибся — судя по шуму, за госпиталь и его обитателей завязалась нешуточная битва. Рен, растолкав пикинеров, вырвался вперед, крича во все горло:

-Эти грязные, трусливые шакалы — не имеют чести! Они напали на госпиталь, надеясь перебить там всех и каждого! Но наши товарищи сейчас сдерживают их — посему подобная подлость не осталось незамеченной, вперед, перебьем их всех!

Пикинеры, зараженные воодушевленностью своего командира, едва ли не бегом бросились вперед. За ними спешили арбалетчики.

- Стой, перегруппироваться! Арбалетчики, стройся! Заряжай! Ублюдков в спины! Бей!

Вновь несколько залпов прорубили самую настоящую просеку в рядах противника.

- Заряжай! Залп!

Рейдеры смутились, одна наиболее опытные и расторопные успели подставить щиты. Несмотря на то, что налетчики сейчас были окружены со всех сторон, попыток развить успех со стороны обороняющихся не было. Судя по всему, дело у них было дрянь.

- Пикинеры! Стройся! Вперед!

Рен шел точно следом за ними, увлеченно равняя ряды своим луком.