Эра войны. Эра легенд - Майкл Дж. Салливан

– Я не собираюсь уходить, – перебила его Брин.

– Нет смысла ждать. Они все…

– Я и ждать не собираюсь.

Услышав в ее голосе непоколебимую решимость, юноша нервно засмеялся.

– Ты же не хочешь…

Брин вынула из корзины камень.

– Не делай этого, – произнес он тоном, не терпящим возражений. Так же говорил ее отец. – Даже думать забудь. Мы возвращаемся. Переночуем у Мьюриэл и на рассвете тронемся в путь.

Хранительница взяла в руки перо.

– Ты меня слышишь?

Она шагнула к омуту.

Тэш рванулся к ней с невиданной скоростью, которую раньше проявлял только в битве, и схватил за руку.

– Шутки в сторону, Брин. Никуда ты не пойдешь. Я не позволю тебе разбрасываться своей жизнью. Если придется, потащу волоком.

Он не говорил, а приказывал. На его лице застыло выражение угрюмой решимости.

Брин отшатнулась. Тэш крепче сжал пальцы. За минувшие годы он вырос и окреп. Прозвище, когда-то данное Сэбеком, стало почетным званием; все члены его боевого отряда называли себя «Тэчлиоры». О подвигах Тэша в Харвудском лесу ходили легенды. Он с легкостью мог исполнить угрозу, однако Брин не собиралась уступать. Она любила его, но этого было мало; он тоже должен доказать свою любовь. А любовь – больше, чем просто обладание.

– Если ты это сделаешь, – покачала она головой, – между нами все будет кончено. Клянусь жизнью, больше я не скажу тебе ни слова, даже не посмотрю в твою сторону. – Девушка говорила искренне, пусть и через боль.

Она чувствовала себя злодейкой, точно приставила нож к горлу собственного ребенка.

Вероятно, на лице Брин отразились душевные муки, потому что Тэш дрогнул.

– Но зачем?.. – непонимающе спросил он.

– Так хотел Малькольм.

– Что?! Ты с ума сошла?

– Тебе не понять. – Брин не знала, как объяснить. Для такого бесчувственного вояки, каким стал Тэш, все происходящее выглядело бессмысленным и невозможным.

– Чего не понять?

– Малькольм – бог.

– Брин, Малькольм дружил с Рэйтом, – раздраженно произнес Тэш. – Он был рабом у фрэев. Рабом, понимаешь? Разве бог допустил бы такое? Как ты это объяснишь?

– Не могу объяснить, но я в него верю. – Свободной рукой Брин указала на ведьму. – Тэш, ее имя – Мьюриэл.

Тот смотрел на нее стеклянными глазами.

– Помнишь, как мы беседовали в Алон-Ристе? Я рассказывала тебе о богах и табличках Агавы? В день нашего первого поцелуя. Ну же, вспоминай! Феррол, Дром, Мари и Мьюриэл – четверо богов, рожденных от одного отца. Она и есть та самая Мьюриэл. Если Малькольм действительно ее отец, значит, он – бог.

Ведьма с любопытством взглянула на Брин, но ничего не сказала.

– У тебя в голове все перемешалось, – заявил Тэш. – Ты сама-то слышишь, что говоришь?

– Прекрасно слышу. Похоже, ты меня не слышишь. Тресса права: Малькольм подстроил все так, чтобы я оказалась именно здесь, именно сейчас. Но зачем? – Брин взглянула на омут. – Моя книга, Тэш, «Книга Брин». Малькольм сказал, ее будут воспринимать как истину в последней инстанции, как беспристрастного свидетеля, и она станет одним из важнейших достижений человечества. Теперь понимаешь?

Тэш помотал головой.

– Малькольм ничего не говорил просто так. Он хотел, чтобы я стала свидетельницей происходящего и записала все события в книгу.

– Ты не сможешь ничего записать, если погибнешь!

– «Книга Брин» – не просто перечисление сражений или названий деревень. Это… всеобщая история. Я не смогу запечатлеть ее, если не буду знать правду, а правда – вот она, прямо здесь. Малькольм все спланировал заранее. Все происходит именно так, как задумано. Я должна спуститься в загробное царство и узнать правду о мире, жизни и смерти. Ответы – там, под землей. Он хочет, чтобы история была описана полностью, и я – единственная, кто способен выполнить его поручение.

– Ты не можешь знать наверняка.

– Я знаю.

– Откуда?

– Некоторые вещи невозможно объяснить словами. Просто чувствую, и все. Гиффорд то же говорит об Искусстве. Кажется, со мной общается сама Элан. Вот мое предназначение, мой подвиг.

Там, под землей, я смогу узнать, кто я, кем мне суждено стать, в чем смысл моей жизни. Я не обязана спускаться туда. Малькольм меня не заставляет, однако, если спущусь…

– Если я решусь прыгнуть в болото… – начала Брин. – …ты прыгнешь со мной?

– Что?! Ты в своем уме? Нет! – воскликнул Тэш.

– Я точно знаю, с нами все будет в порядке.

– Ничего ты не знаешь.

– Мойя знала еще меньше, чем я, она даже в Малькольма не верила, и все равно пошла за Трессой. А Тэкчин пошел за ней. Он сделал это ради любви.

– Брин, так нечестно.

– Почему? Ты же меня любишь, я чувствую. Ты бы отдал за меня жизнь? Больше я ничего не прошу.

– Куда уж больше. – Тэш с отвращением взглянул на болото. – Я люблю тебя и с радостью отдал бы жизнь, но… – Его пальцы на запястье Брин чуть ослабли.

– Что «но»?

– Я не могу.

– Почему?

– По кочану! – огрызнулся Тэш.

Раньше он никогда не разговаривал с Брин с таким тоном.

Девушка пристально взглянула на него, пытаясь понять, в чем дело. Тэш не был трусом и, без сомнения, любил ее. Неужели я ошиблась? В его глазах кипели гнев, ненависть, страх, возникшие при одной мысли о…

Брин судорожно вздохнула.

– Потому что ты не закончил.

Тэш молча отвел взгляд.

– Значит, Мик сказал правду. Ты убил Сэбека, Энвира и Эреса. Вот почему ты не хочешь пойти со мной: остался еще один галант, и ты не можешь умереть, пока его не убьешь.

– Не просто галант, – поправил Тэш, – а именно тот, кто отдал приказ. Дьюрию и Нэдак разрушил вовсе не фэйн. Это сделал Нифрон и его банда. Они убили моих родных и всех, кого я знал и любил. Ради того, чтобы нас использовать. Нифрон начал войну, намереваясь захватить весь мир. Феррол запрещает фрэям убивать фрэев, поэтому он вырезал два рхунских клана и объявил, будто действовал по воле фэйна. Ему нужно было, чтобы мы взялись за оружие. Мы думаем, он самоотверженно сражается ради нашего блага, а ему на нас глубоко плевать. Нифрона интересует лишь его цель. Из-за него погибли тысячи ни в чем не повинных людей. Если бы не он, наши с тобой родители и Рэйт были бы живы. Я хотел, чтобы он понял – каково это, когда твой клан стирают с лица земли. – Тэш покачал головой. – Но знаешь что? Ему все равно. Чужая смерть его не тревожит, зато собственная наверняка не оставит равнодушным.