Великий перелом - Гарри Тертлдав

— До того, как придет флот колонизации, — сказал Молотов.

Да, логика подкрепляла интуицию Сталина в основательности причин для торговли с ящерами.

— До того, как придет флот колонизации, — согласился Сталин. — Нам потребуется еще больше собственных бомб, нам понадобятся ракеты, нам понадобятся считающие машины, которые почти думают, нам нужны корабли, которые летают в пространстве, так чтобы ящеры не могли смотреть на нас сверху без того, чтобы и мы не следили за ними. У ящеров все это есть. Капиталисты и фашисты находятся на пути получения этого. Если мы отстанем, они похоронят нас.

— Иосиф Виссарионович, я думаю, вы правы, — сказал Молотов.

Он сказал бы это в любом случае, независимо от того, прав Сталин или не прав. Если бы он в самом деле считал, что тот не прав, он стал бы искать пути и способы добиться того, чтобы последнее решение ушло в песок, прежде чем вступит в силу. Это было опасно, но временами необходимо: что было бы сейчас с Советским Союзом, если бы Сталин ликвидировал всех ученых в стране, которые хоть что-то понимали в ядерной физике? «Под пятой ящеров», — подумал Молотов.

Сталин воспринял согласие Молотова как должное.

— Конечно, я прав, — самодовольно сказал он. — Я сейчас не представляю себе, как мы сможем препятствовать высадке флота колонизации, но одну вещь мы должны помнить — и это самое главное, Вячеслав Михайлович: количество ящеров просто увеличится, но не произойдет ничего принципиально нового.

— Совершенно верно, товарищ генеральный секретарь, — осторожно согласился Молотов.

И снова Сталин опередил его на шаг.

Правда, на этот раз дело было не в интуиции. В то время как Молотов торговался с ящерами, Сталин, должно быть, работал над решениями по социальному и экономическому развитию.

— Это неизбежно, что они не будут иметь ничего принципиально нового. Марксистский анализ показывает, что так и должно быть. Несмотря на всю свою технику, они являются представителями древней экономической модели, которая полагается на рабов — в том числе и частично механических, а частично на расы, которые они себе подчинили, — и создает зависимый высший класс. Такое общество без всяких исключений крайне консервативно и сопротивляется обновлению любого вида. И за счет этого мы сможем победить их.

— Как это правильно аргументировано, Иосиф Виссарионович! — сказал Молотов с неподдельным восхищением. — Михаил Андреевич не смог бы обосновать это более убедительно.

— Суслов? — Сталин пожал плечами. — Небольшой вклад в эти рассуждения он тоже внес, но основная идея, конечно, моя.

— Конечно, — согласился Молотов, сохраняя, как всегда, невозмутимость. Он подумал, что молодой идеолог партии мог бы не согласиться с авторством, но не имел намерения спрашивать. В любом случае это не имело значения. Не имеет значения, кто сформулировал идею, главное, что она в русле учения, в которое Молотов верил. — И как показывает диалектика, товарищ генеральный секретарь, история — на нашей стороне!

* * *

Наслаждаясь летней погодой, Сэм Игер прогуливался по Центральной авеню Хот-Спрингс. Он наслаждался также и тем, что мог в любой момент спрятаться от летней погоды. Надпись на стекле заведения «Гриль Юга» гласила: «Наше кондиционирование с охлаждением воздуха работает снова». Визг и шум вентиляторов и компрессоров служили подтверждением.

Он повернулся к Барбаре.

— Хочешь зайти сюда на небольшой ланч? Она посмотрела на надпись, затем отпустила одной рукой коляску Джонатана.

— Подергай мне руку, — сказала она. Сэм так и сделал. — О, мерси! — вскрикнула она, но не очень громко, потому что Джонатан спал.

Сэм подержал дверь открытой, пропуская ее.

— Самый лучший известный мне знак внимания.

Он последовал за ней.

В ресторане они мгновенно расстались с летом. Кондиционирование воздуха по-настоящему охлаждало его: Сэм почувствовал себя так, как будто наступил ноябрь в Миннесоте. Он испугался, не превратится ли пот на его теле в мелкие льдинки.

Официант-негр с галстуком-бабочкой появился как по волшебству, держа меню под мышкой.

— Следуйте за мной, сержант и мэм, — сказал он. — Я проведу вас в кабину, где вы сможете припарковать эту коляску рядом.

Вздохнув от удовольствия, Сэм сел на каштанового цвета диванчик из искусственной кожи. Он показал на свечу в подсвечнике, а затем на электрические огни в люстре над головой.

— Теперь свеча снова стала украшением, — сказал он. — Ты скажешь, что так и должно быть. Но когда не было ничего лучшего, приходилось использовать свечи для освещения… — Покачал головой. — Мне это не нравилось.

— И мне тоже. — Барбара открыла меню и ойкнула от удивления. — Посмотри-ка на цены!

С некоторым опасением Сэм занялся изучением списка. Он подумал, не придется ли им влезть в долги, когда они выйдут из ресторана. В бумажнике у него было около двадцати пяти долларов: армейское жалование не поспевало за инфляцией. Собственно, он решил, что разок можно поесть и здесь, только потому, что большей частью питался бесплатно.

Барбара не сказала ему, насколько поднялись цены. Все оказалось примерно на треть дешевле, чем он ожидал, а написанное от руки добавление рекомендовало холодное пиво «Будвайзер».

Он удивился дешевизне, когда вернулся официант.

— Да, сэр, это первая поставка из Сент-Луиса, — ответил негр. — Только вчера пришла. Начинаем получать то, чего не видели с самого прихода ящеров. Все становится лучше, вот так.

Сэм глянул на Барбару. Дождавшись ее кивка, он заказал два «Будвайзера». Красно-белая с голубым этикетка заставила их улыбнуться. Официант церемонно разлил пиво. Барбара высоко подняла свой бокал.

— За мир, — сказала она.

— Присоединяюсь.

Сэм отпил первый глоток и почмокал губами. Отпил снова и задумался.

— Ты знаешь, дорогая, после того как последние пару лет я пил большей частью домашнее пиво, я бы не сказал, что это мне нравится больше. Не тот букет, ты понимаешь, что я имею в виду?

— О, хорошо понимаю, — сказала Барбара. — Если бы я одна так думала, то сочла бы, что это из-за моего невежества по части пива. Но это не означает, что я не могу пить «Будвайзер». — И она тут же подкрепила слова действием. — И как хорошо снова увидеть знакомую бутылку — все равно что встретить старого друга, вернувшегося с войны.

— Да…

Игер задумался, как там поживают Остолоп Дэниелс и остальные игроки «Декатур Коммодорз», ехавшие вместе с ним в поезде по северному Иллинойсу, когда ящеры нанесли первый удар.

Официант поставил гамбургер перед ним и сэндвич с ростбифом — перед Барбарой. Затем с радостной улыбкой водрузил на стол между ними полную бутылку кетчупа «Хайнц».

— Это мы получили сегодня утром, — сказал он. — Вы будете первыми, кто его пробует.