Ловец Снов - Дарья Вознесенская

Возле нас смешки раздались. Подружки то развеселились — и было с чего. Если уж меня Анатоль с дедом не смогли запереть, то Дамир Всеславович и вовсе на это прав не имеет.

А если на права претендовать начнет…

Тут уж я развеселилась, представив жизнь нашу возможную. Голову тяжелую со всей осторожностью снова приподняла и на Дамира уставилась. Тот глазами сверкал страстными, руками обнимал нежными, и не двигался — то ли не мог, то ли нравилось такое положение. И продолжал меня ругать: и за бегство — мое, и за беспокойство и страх — его; и за то, что не сказала сразу, что Ловец я, что давала кошмарам меня мучать даже рядом с ним. Долго бы он ругал, надоедливо, потому я опять, почти не думая, уста его своими запечатала.

Уж больно захотелось живой себя почувствовать.

Поверить, наконец, что обошлось все.

А потом он и сам ответил; и перевернул вдруг меня на спину, и с великой нежностью и яростью — ух сочетание то какое чувственное! — целовать сам начал, что обо всем забылось тут же.

— Кхм, Рууууся — подали голос мои подруги — Надо бы прерваться… Нам то в общем-то все равно, но по склону то целое войско поднимается.

Ойкнула я, зарделась, мага оттолкнула. Тот и сел, посмеивалась. И мне сесть помог

— на большее мы и не были способны.

А с леса и правда воеводы, стражи да прокурорские спешили. Значит отвезут нас домой, вылечат, вопросы задавать будут. Не ко времени сейчас выяснение отношений и поцелуи всякие.

Главный Маг о том же подумал:

— Дела сделаем, отоспимся — и поговорим потом.

Что ж, поговорим, Дамир Всеславович. Что поговорить надобно, это я и так понимала. Пусть про себя рассказать я не все могла, но то больше про происхождение, да обстоятельства. А вот чувства свои понять и его выведать — это запросто.

На следующее утро, почти в полном здравии, мы с Миланой и Кариной в чистых платьях и передниках прямо в Прокуратуру и пришли.

Вчера уже на вопросы ответила; все что могла — да надобно — рассказала. На Верховную ссылалась, если не могла — Верховную то все боялись, даже Светлый правитель в её присутствии сдерживался; потому при необходимости одно её упоминание всех сговорчивыми делало.

В хорошем настроении и мечтах я в здание заходила. Надобно было решить, что дальше делать. По большому счету, раскрыв свои таланты, никакой привычной деятельности в Пресветлой Прокуратуре ожидать я не могла. Да и без смысла это было — пришли мы сюда по нитям по гнилым, с заданием, и дольше положенного задерживаться не планировали.

Но и Главный Маг то мне не чужой теперь.

Вздохнула я, со всеми раскланялась, в общую залу прошла, точнее, меня кто из прокурорских утянул. Видимо, еще вопросы остались. Директору щеки поцеловать позволила, но говорить не торопилась — всем, конечно, интересно было, что да как, но основное то я рассказала кому положено; а ежели остальные хотели что узнать, так не ко мне это.

Тут и Дамир Всеславович появился.

На меня странно, жарко глянул, но сам подошел к директору, да начальникам.

Так что и я рядом с Гавриловичем встала, да приготовилась к беседам неспешным. Но тут дверь снова распахнулась и в зал влетела красавица редкостная — светленькая, розовощекая, ладная, вся сияющая; в платье дорогом да драгоценностях, в лентах и рюшах — как пирожное из кондитерской, такая нежная и ароматная.

И к кому пришла то?

Девица глазами по залу провела и с радостным криком кинулась…

К Дамиру?!

И щебетать что начала, как испугалась она, когда узнала о битве великой, где он пострадать мог. И сама вот примчалась убедиться, что жив и здоров он. И хватала в это время руки его, да обнять все норовила.

Потрясенно уставилась на эту картину.

— Ох девка, хороша! — довольно крякнул рядом Гаврилович — Дочка то единственная одного из королевских советников. Ох какая пара для Главного Мага то — и благородством ему не уступающая, и светлостью, и красотой…Свадьба то на зиму сговорена.

Благородством? Красотой? Светлостью? Свадьба?!

Стояла я ни жива, ни мертва.

Не успела оправиться от вчерашних событий, чуть не унесших мою жизнь, так вот пожалуйста, новая напасть, грозившая разорвать мое сердечко!

Но как он мог! Наговорил мне столько, а сколько сделал! Сколько поцелуев подарил, сколько сладостных мгновений — и все это время был обручен! Как же я не почувствовала, что другая у него есть, что связан он обещаниями?!

Не иначе любовь все способности перекрыла…Любовь?!

Неужто полюбила лжеца такого?! Гадко то как, и больно!

Подлец поднял голову и встретился с моими горящими глазами Побледнел, а в глазах вины то немерено. Отступила я за спины прокурорские, Милану с Кариной за руки схватила, да тихонько, бочком из залы выбралась. А потом бегом побежала, прочь из места гадкого!

С удивлением на нас смотрели, но не останавливали. Принеслись мы в общежитие, что рядом находилось, и посреди комнаты застыли. Я не знала, что делать, да за что хвататься. А девчонки то тем более не понимали, как утешить да успокоить — они то на отношения всегда с другой стороны смотрели, и сами, наверняка, немало разбитых сердец оставили…

— Ух мужики лютые! — прошипела я кошкой и Милане с Кариной погрозила пальцем. Те виновато головы и опустили — ну да, в такие мгновения стыдно за род то мужской делается.

— Обращайтесь давайте, — ногой топнула — Не примет вас портал в облике неистинном. Не останусь я здесь!

— Русенька, может повременим? Разберемся, поговорим с этим…магическим — аж глаза кровожадно вспыхнули. Но я только головой покачала. Пусть его!

Вздохнули подруги двуликие, и к истинному облику вернулись, девичью красоту сбросили.

Стояли через минуту передо мной два витязя верных, довольно улыбались, шеи да плечи разминали — намаялись, в личинах то. Не разрешала я им, ради секретности и безопасности, бродить так даже в закрытых комнатах — вид их настоящий и запах уж слишком явен был, да для Столицы Светлой нежеланен.

Что ж, раз так все и закончилось, пора мне. Уж если и возникнут то вопросы — пусть сами эти разбираются. Я долг свой перед Светлым миром исполнила, а работать мне здесь без надобности — давно уже другая работа у меня есть. Быстро покидала дорогие мне вещи в саквояж — а прочее и не нужно. Куда отправиться то? Четыре камня невзрачных на моем браслете портальном, как несколько кораблей стоившем. Задумалась.

В Светлом мире оставаться не буду!

Дедушка к границам зачем-то улетел, сам мне в письме писал, что до конца недели его не будет — а без него дома грустно.

К Верховной не хочется — начнет журить меня за поведение, а мне и без того плохо.

Что ж, только одно место есть еще, на которое настроен браслет то.