По праву зверя - Анна Владимирова

— Но дожидаться реакции не стал — перехватил за талию и повел к лестнице. От страха хотелось скулить, и я сжалась в его руках, делая шаг на лестницу. — Закрой глаза, — вдруг шепнул мне на ухо и сильнее прижал к себе.

Я почти не касалась ногами трапа, но и не смотреть не могла. Когда перед носом показалось отверстие входа, меня накрыло панической атакой — сердце набрало обороты в груди, голова закружилась, и я вцепилась мокрыми ладонями в запястья мужчины. Зверь рывком поставил меня на маленькую площадку и развернул к себе:

— Хайди, — заглянул в глаза, — дыши медленно. — Хороша я была в противостоянии, ничего не скажешь! Теперь, когда меня трясло от понимания, куда приходится спускаться, я хваталась за его взгляд как за последнюю опору. — Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, — тихо выдохнул он мне в губы, — успокаивайся. Закрывай глаза. — И я подчинилась. — Молодец, — прижал меня к себе и шагнул со мной внутрь, едва протискиваясь, — не открывай.

Спертый воздух снова взвинтил адреналин в крови.

— Нечем дышать, — прошептала в его шею.

— Сейчас заработает генератор, — его губы коснулись виска. — Все хорошо. Батискаф рассчитан на большее количество народа.

Стало плевать — ненавидела, боялась его? Теперь вжалась в Зверя и спрятала лицо на груди, подчиняясь животному страху. Блейк так и усадил меня в кресло, пристегнул ремнями, а сам сел рядом и притянул к себе, положив на глаза ладонь. Я не видела, но слышала остальных — многие переговаривались, временами смеялись, и это расслабляло. Но больше всего меня успокаивал Блейк, в руках которого я пережидала это испытание. С закрытыми глазами действительно было легче. Казалось, что я в просторной комнате, а когда сверху подуло свежим ветерком, вздохнула глубже. Когда батискаф задвигался, давление на уши немного усилилось, но вскоре и это прошло.

По борту прошла вибрация, и меня закачало — судно набирало скорость.

— Через двадцать минут причалим, будьте готовы, — услышала голос Бенжамена сквозь шум.

Паника не прошла полностью, но, по крайней мере, я могла соображать.

Двадцать минут показались несколькими часами, но вскоре двигатели затихли.

— Блейк, на месте, — кажется, это был голос мужчины в футболке главного наемника.

— Сиди, — шепнул мне на ухо Зверь, — и не смотри…

Послышался щелчок замка, и его руки исчезли, оставляя холод. Свет угас, и я съежилась, а вскоре по ушам ударил скрежет открывающегося люка. Далее последовали глухой вскрик, стук и несколько выстрелов. Я распахнула глаза и заморгала. Взгляду предстал тесный вытянутый салон, нашпигованный проводами и фаршированный народом под завязку. Наши места находились почти у самой рубки, поэтому казалось, что тут светло и просторно — единственная лампа светила мне в лицо, а все остальное тонуло в полумраке.

Блейк уже возвращался, на ходу убирая оружие. За ним шел главарь желтоглазых, а двое зверей суетились у открытого люка.

— Точно все? — потребовал Блейк у Моргана, которого предусмотрительно вытащили из кабины и придавили к перегородке.

Капитан только обреченно кивнул и прикрыл глаза. Блейк, кажется, остался доволен. Шагнул ко мне, дернул с меня ремень, поставил на ноги и, снова обхватив за талию, повел к выходу. Как он провел меня к нашему месту с закрытыми глазами до погружения и я не зацепилась ни за что — непонятно. Теперь даже с открытыми глазами я почувствовала себя в его руках слепой.

За пределами душного батискафа ждал другой мир, и Зверь был в нем самым знакомым.

* * *

Кармадон показался чужим, я даже растерялся в первые минуты, когда мы вылезли из контрабандного дока на пристань.

Морган не подвел, только его связных пришлось уложить — нам не нужен был "хвост". Самого капитана Лукас должен был отпустить — живым он не наделает шума, сдастся заказчикам и доложит о происшедшем. Его, конечно, проверят на датчиках, перероют лодку… но, скорее всего, жить оставят. Опытный перевозчик на вес золота.

Ученый шел впереди, я с Хайди следовал за ним. Чтобы было меньше шансов на чужое внимание, пусть и ночью, я замотал ее в темный кусок ткани по самые колени. Девчонка была растеряна и раздавлена, и… Кажется, Дарджел был прав, втирая мне эту дикость о нашей с ней связи — я чувствовал ее эмоции. Потому что эта растерянность не могла быть моей. Пришлось приложить усилия, чтобы сосредоточиться на себе и своем опыте. Я знаю Кармадон как облупленный, не составит труда укрыться… И только сейчас я понял, что свободен. Да, все шатко, но над головой небо, под ногами — твердая знакомая земля, а в руках — она…

— Потише, — осадил проводника.

Ученый притормозил и вжался в каменную кладку, оглядываясь.

— В трех кварталах — портовая гостиница, неплохая, — посмотрел на меня, когда я подтащил девчонку ближе. Хорошо врал, складно. И даже мои встроенные детекторы со скрипом утвердили информацию…

… если бы я точно не знал, что нет в порту никаких гостиниц.