Анатомия теургии - Вадим Скумбриев

Будучи студентом, Йон не очень-то беспокоился насчёт подозрений в свою сторону. Он позаботился о том, чтобы аккуратно посещать церковь и вести себя как добрый октафидент, что на людях, что у себя в комнате, и никогда не делал ничего, что могло бы бросить на него тень. Даже если был уверен, что никого рядом нет.

Как сейчас, например, когда Вампир стоял в часовне и, склонив голову и сложив руки в молитвенном жесте, думал о своём.

На этот раз он выбрал не Сефрана, хранителя знаний, и не Ротруду, к которой уж точно обращаться сейчас не стоило, а Хильдерика — архонта созидания и разрушения. Два начала, перетекающие друг в друга. Два пути, которыми он мог воспользоваться.

Путь созидания заключался в том, чтобы бросить, наконец, все эти шпионские игры, вытребовать у Чёрного короля деньги на лабораторию и заняться наукой. Возможно, даже набрать учеников, хотя общение с Магнусом уже поколебало уверенность Йона в значимости этого дела. Сперва стоит набраться опыта. Но, по крайней мере, он может найти людей, владеющих хотя бы небольшой толикой магии, и обучить их простым вещам — например, создавать свет в темноте без факелов и ламп. Это может быть даже полезнее, чем боевая теургия.

Путь разрушения означал, что Йон продолжит игру. Что он останется при дворе Тостига и будет ждать удобного случая, чтобы ударить в спину. От этой перспективы теурга мутило. Он никогда не считал себя способным на предательство, и старые отговорки уже не помогали. Раньше Йон считал себя лазутчиком в стане врага: ему нужно было найти определённых людей и раскрыть определённые тайны, и только. Работа со знанием, как раньше. Это вполне укладывалось в его моральные устои. Но одно дело — натянуть личину и узнать что-то запретное, и совсем другое — войти в доверие для того, чтобы обнажить кинжал. А Гарольд потребует от него именно этого, да и Гирт тоже. Слишком уж удачно у Вампира получилось угодить прямо к королю.

Выбор был очевиден. Почти. Потому что если он выберет созидание, разрушений будет гораздо, гораздо больше.

Лично его это, наверное, не затронет. Если только Гарольд не проиграет войну, но и тогда есть шансы уйти в долину Ветерхельм или ещё куда. Может, даже на Исолльские острова. Там тоже Окта, но у них своё учение, и теурги им нужны.

Была и ещё одна проблема в выборе второго пути. Эдмунд. И хотя в коридоре ещё не звучали тяжёлые шаги королевских хускэрлов, следовало подумать заранее о том, что будет, если его раскроют.

И, в общем-то, все мысли сводились к одному: побегу.

Йон разрывался между этими двумя путями, и хотя знал, что архонты ему не помогут, всё равно пришёл сюда. Тишина часовни странным образом действовала на него. Успокаивала, очищала разум — что ни говори, но в святых местах Окты была своя магия. Будь у язычников свои святилища, наверное, там была бы такая же.

Но у них не было ни святилищ, ни жрецов. Была просто вера в силы природы, которые, вообще говоря, не требовали поклонения, и которыми можно было управлять с помощью гоэтии. Может, поэтому новая вера так легко вытесняла старую. Упорядоченное всегда сильнее аморфного.

Значит ли это, что нужно упорядочить язычество?

Йон опустил руки, взглянув в каменные глаза Хильдерика. Архонт мягко улыбался ему.

— Ладно, кажется, я тебя понял, — вслух сказал теург. — Что-нибудь придумаем.

— Думаете, вам ответят? — раздался за его спиной голос со знакомым акцентом, и Йон резко обернулся.