Анатомия теургии - Вадим Скумбриев

Он просто был сильнее как человек, и Гита принимала это.

— Смотри, тропа, — сказала она коню. Летом, наверное, тропинку было бы хорошо заметно, но сейчас о ней говорила лишь узкая ложбина да следы от лыж.

Оставалось лишь решить, в какую сторону идти. На счастье Гиты, солнце ещё не зашло, и она могла сориентироваться хотя бы по сторонам света, да к тому же они не успели уехать далеко от столицы — здешние места были ей знакомы, и прикинуть, в каком направлении лежит тракт, не составило труда. Куда сложнее оказалось не решить, а направиться туда.

В лесу едва начали сгущаться сумерки, когда Гита наконец слезла с лошади — бок тут же пронзил особо острый укол боли — и, стиснув зубы, принялась возводить снежную стену от ветра. Вместо подстилки пришлось набросать хвойных веток, а сверху попону — жестковато, но лучше, чем прямо на снегу. Не хватало одеяла, но попона оказалась достаточно широка, чтобы кое-как укрыться ею, а ещё одно заклинание стянуло тепло внутрь.

— Отдыхай, — сказала Гита. Конь всхрапнул. — И я тоже… отдохну.

Магнус говорил, ей не стоит бередить рану. Вряд ли он предполагал, что в тот же день Гите придётся скакать верхом.

Жаль, что его нет рядом, вдруг подумала она. Её собственные лекарские способности были куда скромней, к тому же Гита обычно лечила лихорадку и прочие болезни, а хирургией занималась куда реже. Она уже чувствовала слабый жар, но это, скорее всего, от излишнего напряжения, а вот боль была хоть и сильной, но чистой. Будь там что-то серьёзное, болело бы иначе.

Но спать нельзя. Еды с собой нет, а серебро не съешь. К тому же ночью ударит мороз, и магия уже не спасёт от холода ни колдунью, ни коня — если конечно, не построить полноценное убежище, но в её состоянии в такой подвиг слабо верится.

Она пролежала так, наверное, с полчаса, прежде чем огромным волевым усилием заставила себя сесть. Нужно было ехать дальше — несмотря ни на что.

Но просто так снова садиться на лошадь Гита не собиралась. Сумка с колдовскими принадлежностями была при ней, уж их норна никогда бы не бросила, и сейчас было самое время воспользоваться знаниями. Для того она и училась когда-то.

Обезболивающее. Смесь экстрактов трав — сильная штука и не очень безопасная, но выбирать не приходилось, слабые препараты могли не подействовать. Гита налила её в крохотную чашечку, следя, чтобы точно отмерить нужную дозу, и выпила мелкими глотками, переводя дух после каждого и читая заклинания. И каждое слово отдавалось мягкой тёплой волной по всему телу, приглушая ноющую рану.

Потом боль вернётся, и будет ещё хуже. Но к тому времени Гита собиралась очутиться в нормальной кровати.

Стимулятор. Вытяжка на основе крепкого алкоголя с добавлением пары капель крови лакерта — здесь скверна шла человеку на пользу, если, конечно, можно было говорить о пользе от этой дряни. Горькая жидкость, которую следовало пить в несколько приёмов и правильно дышать в процессе, даст ей силы, а потом заберёт их. И лучше бы ей успеть добраться до отеля, прежде чем это случится.

До такого отеля, где хозяин не сбежит в ужасе от вида раненой норны, прикрываясь восьмиконечной звездой.

— Ну, теперь поехали, — язык слушался плохо, тело слегка онемело, но Гита всё же влезла на коня и взяла в руки поводья. — Давай, вперёд!

Конь не пожелал идти в темноту, так что пришлось создать блуждающий огонёк, пустив его перед собой. Это помогло, и вскоре Гита уже мерно покачивалась в седле, стараясь не тревожить рану лишний раз. Да, сейчас она почти не испытывает боли, но это не значит, что стоит забывать о плоти.

Она снова пожалела, что не осталась с Магнусом. Всё-таки нужно думать головой — если бы не злость на колдуна, Гита постаралась бы держаться рядом с ним, а не рванула в лес со всех ног. Тогда она не оказалась бы одна в снегах.

Если бы не рана, Гита не беспокоилась бы ни о чём. Но сейчас счёт шёл на часы.

Время растянулось. Одни и те же деревья, одна и та же лыжная колея, один и тот же снег вокруг. Час тянулся за часом, и…

— Восемь проклятых! — не сдержалась Гита, когда тропа упёрлась в куда более широкую колею, раскатанную колёсами телег. Вне всяких сомнений, это был тракт. — Наконец-то!

Маленькая победа придала бодрости и ей, и коню, к тому же далеко впереди мерцали тусклые жёлтые огоньки — там лежал город, и на его улицах уже зажгли фонари. Должно быть, это Эртас, решила Гита, а тракт, скорее всего, именно тот, что ведёт в Дейру. Если так, то она на верном пути.

Знать бы ещё, который час. Вряд ли хозяин местного отеля будет рад нежданно нагрянувшей гостье глубокой ночью. Конечно, звон серебра всё исправит, а если что, можно и показать какой-нибудь дешёвый фокус, чтобы впечатлился и уступил, но именно сейчас Гита хотела просто добраться до комнаты, отогреться и лечь, наконец, спать.

Но все планы пошли прахом, когда её конь ступил на каменную крошку, что покрывала главную улицу. Потому что вместо ночной стражи норну встретили хускэрлы короля.

— Добро пожаловать в Эртас, мейстрес, — сказал один из них, поднимая фонарь повыше. — Потрудитесь сойти с коня.

Слезать с лошади лишний раз Гите совсем не хотелось — рана уже начинала давать о себе знать, и недолог был час, когда боль вернётся в полной мере.

— Зачем? — наконец спросила она.

— Вы похожи на преступницу, которую разыскивает корона, — он был беспощадно прямолинеен. — Пожалуйста, не спорьте. Если вы невиновны, надолго мы вас не задержим.

Гита колебалась. Их было пятеро — слишком много для неё сейчас. Кольцо хранило в себе заряд смертоносного колдовства, но убить их всех сразу не удастся. А даже если ей повезёт, всё равно на снегу останется пять трупов. Утром город взбудоражится, как разворошенный улей, и никто не даст ей отлежаться в отеле. Нужно хотя бы два-три дня, чтобы встать на ноги после всей той дряни, что норна влила в себя днём, а этого времени у неё не будет.

Безвыходная ситуация, как ни крути.

— В этом нет нужды, — тихо ответила норна. — Я сдаюсь, если вы дадите слово обращаться со мной достойно. Если нет… — она пожала плечами. — Кто-то из вас умрёт.

Они переглянулись. Кто-то положил ладонь на рукоять шпаги, кто-то слегка пригнулся, будто собираясь броситься на всадницу.

— Вы — Гита Фэруолл? — на всякий случай уточнил хускэрл.

— Боишься обознаться, ищейка?

— Я должен быть уверен, — он сверлил её взглядом.

— Да, забери тебя все демоны разломов! Да, я та, кого вы ищете, чтоб вы помёрзли!

— Тогда… — он глубоко вздохнул. — Хорошо. Даю слово, что обеспечу вам достойное обращение — до того момента, как передам вас королю. Дальше моя власть кончается.

— И то хорошо, — Гита устало опустила голову. — А теперь не будете ли вы любезны проводить меня до местного отеля?..