Фронтир. Пропавшие без вести - Константин Калбазов

– Алеш, одебрат браковнич[1], – вдруг произнес старший, с седой шевелюрой и окладистой бородой.

Второй был помоложе и, хотя также бородат, явно являлся сыном первого, уж больно похожи, но только ни о какой седине тут говорить не приходилось. По сути, этот мужик был ровесником Сергея, возможно, и младше на пару годков. Почему мужик? Да потому, что оба были типичные крестьяне, другие ассоциации в голове даже не всплывали. Хотя одеты они были под стать персонажам фильмов о Диком Западе, но вот лезли из них трудяги, привыкшие к плугу, а не бойцы, и все тут.

Как видно подчиняясь приказу отца, парень переложил двуствольное ружье поперек седла, вроде как демонстрируя мирные намерения и в то же время показывая, что он готов ко всему. Ну-ну, с десятка шагов не смог попасть ни в одного индейца, а туда же. Но это не суть важно, потому как вроде намечается диалог.

Папаша тоже прибрал ружьишко, только он пошел дальше и уложил его в чехол, что был прикреплен к седлу. А вот это ружье, а вернее, карабин очень даже магазинный. Заметен затвор, хотя толком не рассмотреть, вроде болтовой, как и у их «мосинок», но в то же время что-то иное. Что самое интересное, в седельной кобуре, с противоположной стороны от карабина, находился по виду вполне себе кремневый пистолет. А на бедре у этого самого Алеша, ну это сын который, заметен самый натуральный револьвер, на манер ранних кольтов. Любопытное ассорти получается, тут ведь и двустволка сына явно заряжается со ствола, на это указывает своеобразный шомпол. В казенной части заметны капсюли, которые установлены снаружи, что лишний раз подтверждало версию о дульнозарядности оружия.

Тут еще припомнился и тот факт, что во время стрельбы было заметно использование как бездымного, так и дымного порохов. Одним словом, полный сюр. Ну и что все это значит? Собрали с бору по сосенке? Или у них сейчас в ходу самое различное оружие, от кремневок до унитарного патрона? Ладно, придется в этом разбираться хотя бы по той причине, что нужно как-то выживать.

– Джекуме вам за помок бодживат банди. Про кохо исми си модлит ке Зтворители?[2]

Опять заговорил старший. Впрочем, это не вызвало никакого удивления, вот если бы наоборот, тогда да, а так слово за главой семьи. Порядок, в общем. В этом-то порядок, и, судя по жесту, их благодарят за помощь, вот только ничего не понятно. Вроде промелькнула парочка слов, вызвавших какие-то ассоциации или, по крайней мере, звучавших более или мене знакомо, но ничего конкретного.

– Сереж, ты понимаешь, что он лопочет?

– Издеваешься? Откуда? Могу только догадываться. Благодарят, наверное.

– А тебе их язык ничего не напоминает?

– Если ты хочешь сказать, что он чем-то похож на славянский, то где-то как-то с большим допуском можно предположить. Но только с очень большим.

– А ты что, славянофил?

– Нет, но украинский, белорусский, польский и сербский отличу.

– Откуда такие познания?

– Три первых больше благодаря телевизору и «Песнярам», которых мамка любит слушать, а сербский… Служил со мной один серб. Чего смотришь? Самый натуральный серб. Их семья эмигрировала, когда НАТО влезло в сербский конфликт.

– Отси, розумис?[3]– обратился сын к главе семейства.

– Занди, цун, невим чий джэзик[4], – неопределенно пожав плечами, ответил отец.

Нет, Алексей в одном определенно прав – что-то такое на грани улавливается. Наверное, все же этот язык состоит в родстве со славянскими языками. Интересное кино получается. А как такое вообще возможно-то? Что, существует налаженный культурный обмен между мирами? Ха-ха три раза. Очень смешно. Но факт остается фактом. Сергей готов был прозакладывать… банку тушенки на то, что он понял, о чем говорил сын. Хотя даже приблизительно не уловил речи отца.

Весело, одним словом. Направляясь к поселениям людей, они даже не представляли, как будут общаться с ними. Алексей честно признался, что проявил в этом отношении простейшую самоуверенность. Дело в том, что он имел опыт поездок за границу и, как ни странно, умудрялся общаться и с обслугой в отеле, и с продавцами, а больше ему и общаться-то ни с кем не надо было. Но в этом серьезным подспорьем было использование английского языка. Не сказать, что он полиглот, как, впрочем, и те, с кем он беседовал, но процесс общения все же шел. А тут… Нет, он явно приуменьшил возникновение трудностей с незнанием языка.

Стало очевидным, что с подобным пробелом, да еще и непониманием местных реалий в город, даже захудалый, лучше не соваться. Им не известно ничего – ни какая здесь денежная единица, ни сколько стоит хлеб, про остальное лучше и не вспоминать. Они не знакомы с местными законами и обычаями, поэтому понятия не имеют, что может последовать, к примеру, за оплеуху – пуля в лоб, веревка или пожизненная каторга. Словом, нажить сдуру неприятностей можно было целый железнодорожный состав, причем на абсолютно ровном месте.

Самый оптимальный вариант – это прибиться вот к этой семье и, так сказать, окунувшись в среду, начать изучать язык. Разумеется, если это семейство позволит подобное, но вроде должны. Видно же, что на их главу произвело впечатление то, как незнакомцы расправились с нападавшими.

Полноценного разговора не получилось, чему не стоило удивляться. Но путем самой различной жестикуляции, многократного повторения одних и тех же слов до понимания их значения, пантомимы и использования различных предметов им все же удалось договориться. Семья Кафка – это, похоже, была их фамилия – договорилась с пинками – а вот так вроде называли местных индейцев – о том, что они поставят ферму на берегу какой-то реки у леса. Понятное дело, им не помешает помощь двух крепких парней, тем более если те согласны работать только за еду.

Было бы удивительно, если бы они отказались, это же, считай, даром. Вообще-то Сергею претило подобное, но Алексей его убедил. Поживут малость с местными, вдали от цивилизации, изучат язык, а потом уж можно будет думать о том, что делать дальше. В конце концов, времени у них более чем достаточно, ни много ни мало вся жизнь. Опять же смогут определиться с занятием, потому что здесь компьютерами, похоже, и не пахнет, а потому Алексей гарантированно остался безработным.

Впрочем, Сергей на попытки Болотина прикинуть, чем они могут зарабатывать на жизнь, только покачал головой. Выбор у них небольшой и лежит на поверхности. Сергей промысловик и умудрялся добывать зверя в достаточном количестве даже в их мире, где его уже хорошо подвыбили, сумеет разобраться и здесь. Пусть тут ни куниц, ни соболей, но что-то же есть, а зимы здесь холодные, значит, и в мехе будет нужда. Словом, для него, можно сказать, ничего не поменялось. Остается только договориться с местными пинками о соседстве.