Кощеевна - Ksi Lupus

улице и с крышами в форме прозрачной капли. Стекло? Хорошо блестит, аж глаза режет. Пока я спустилась, воевода переговорил с одним из охранников и тот побежал кому-то докладывать о нашем прибытие. Лично я так поняла по этим выражением лиц и жестам “как хорошо, что вы приперлись!”. Хм, что-то я нервничать начинаю, и Горыныча еще не доставили, а вот Кощея вывели в свет. И “свет” изумленно охал, в него тыкали пальцы дети, взрослые делали какие-то пассы рукой, а главный злодей мира щурился от солнца. Мда.

— Пошли.

Вслед за Хаганом, а также его братом и генералом-воеводой, оказалась внутри дворца, чуть не присвистнув — хорошо живут, дорого-богато. Или это не настоящее золото на стенах. А еще ковры, множество произведений искусств и растений, светло и пахнет чем-то сладковатым. Ароматизатор воздуха? И охрана, охрана, куда же без нее. Двери, через которые прошли, были из светлой древесины с тем самым мерцающим отблеском, как и оковы Кощея, что наводит на интересные мысли. Хотя бы на то, что они могут быть связаны с магией. Читала я книжки, где героев или злодеев удерживали при помощи волшебного металла, который блокировал магию. Может это оно и есть. Или защитное что-то. Или очень прочное просто. Но когда зашла во внутрь, вновь появилось странное ощущение посягательства на мою тушку, что чуть не споткнулась. В ответку представила чужие пальцы, и как я их ломаю с превеликим удовольствием. Я дочь Кощея, мне можно! И только поэтому пропустила момент возникновения мужчины в летах в нарядном одеяние с тонкой кольчугой поверх ткани. Неизвестный был крепок на вид, пусть его черные волосы и бороду обильно покрывала седина, а лицо было покрыто морщинами. Смуглый, с длинными усами и короткой бородой, глаза ближе к темному шоколаду, чем к черноте. Держался гордо, но при ходьбе прихрамывал на левую ногу. Я переключила взгляд на Хагана, потом на его брата, снова на мужчину, и нашла схожие черты в лице. Правда мой степняк был на него меньше похож, но нос, разрез глаз и само выражение глаз у них было одинаково. Родственнички значит. Очень богатые и уважаемые. Интересно, где тут казна, а то у меня Кощей нищий, небось еще в долгах…

— Хөвгүүд минь! — Мужчина раскрыл свои объятья, подзывая к себе, а я сделала пару шагов назад. Сыновья почтительно встали на одно колено и руки легли на их головы. — Би чамайг хүлээж байсан.

— Эцэг.

И как всегда интересно, но не понятно, оставалось только смотреть на происходящее: вот сыновья встали, они обнялись, заговорили о своем, подошел генерал — поприветствовал, снова разговор, взгляд на меня…

— Ямар эмэгтэй вэ? — Глаза бати моего хана прошлись по мне, как нож по маслу. Без заднего умысла, но очень внимательно.

— Миний эхнэр. — А это уже голос Хагана. Мужчина потрепал бороду, глядя уже с сомнением, а генерал пытался что-то сказать, но Хаган повторил еще раз с нажимом. — Миний эхнэр.

А я вот чувствовала, что опять куда влипаю, но почему-то мне от этого не вкусно.

Но вот к нам присоединяется еще один участник — а то нас мало, да, — и я чуть не выкрикиваю “Джафар, ты ли это?!”. Знаете такого персонажа из фильма и мультфильма “Алладин”? Антагонист в виде высокого худого мужчины в черном халате и в плаще? На голове чалма черного цвета с красным рубином по центре. Бронзовая кожа, черные глаза, крючковатый нос, тонкие губы и острые черты лица. Пышная борода с сединой, но лысая голова — из-под головного убора не видно. В руках только никакого жезла не было, но пальцы длинные, паучьи, с перстнями. Советник какой-нибудь? Его голос был тихим, спокойным, речь неторопливая, но каждое слово будто камнем по стеклу. Он не выглядел сильным, но что-то заставляло его бояться. И сейчас мне очень хотелось оказаться подальше от этого субъекта. Или поломать кому-нибудь пальцы.

Разговор для меня не имел значения, мне лишь приходилось вести себя тихо, скромно и сильно не глазеть на семейные разборки. Само помещение, где мы оказались, имело прямоугольную форму, где всю левую сторону занимали окна и, что интересно, стекла как такого я не увидела: за “стеклом” виднелся сад, весьма необычный, если сравнивать с березками и елями, скорее тропический. Может и экзотические птички были. Сам же зал был украшен по минимуму вещей, где основным был мягкий трон, рабочий стол, заваленный бумагами, цветастые пуфики с плоскими столиками. И ковры, ковры, пушистые персиковые ковры. Вот работницы тут “веселятся” с уборкой без пылесоса…

Я уже начала зевать со скуки, когда мужчины закончили свой разговор: его-не знаю как-батькович еще раз меня осмотрел, после чего стянул со своего пальца кольцо и неожиданно вложил его мне в руку. Вот это поворот.

— Эм, спасибо. — Золотой перстень с крупным бирюзовым камнем, который разве что мне на большой палец, или на шею, как кулон. Знать бы, за что такая роскошь и что я теперь должна. Но спрашивать неприлично — у Хагана спрошу, а сейчас мы раскланялись, братья пожали отцу руку, а вот генерал остался вместе с советником. Меня на выходе потянули в один из коридоров — длинного, белого, после поднялись по лестнице на второй этаж, попетляли как зайцы, и меня ввели в комнату. Короче, одна я тут же заблужусь.

— Мне надо закончить с делами. Жди здесь и никуда не уходи.

Кажется у него традиция оставлять меня одну.

Комната утопала в солнечном свете благодаря большим окнам. Окнам с решеткой. Какой интересный дизайн — чтоб птички не за летели? Вид из окна показывал дворик с пышной зеленью, где работали люди, но тут же стояла и охрана. Хмыкнув, смотрела временное — я так надеюсь — размещение: двуспальная кровать с горой маленьких подушек, прикроватный столик с пуфиком, ковер на всю площадь, небольшой шкафчик. Ради интереса открыла дверь и уперлась взглядом с суровым лицом — да сколько ж здесь охраны?! Улыбнувшись мужчине, захлопнула дверь, плюхнувшись на кровать и глядя в серебристо-белый потолок.

Не люблю ждать. И даже ведь сбежать не дадут.

Похоже я начала проваливаться в сон, когда послышались голоса за дверью, а потом я узрела брата Хагана. Сон и апатию как рукой сняло, и я тут же приняла положение стоя, хмуро глядя на нежданного посетителя: ничего хорошего я от него не ожидала, да и его вид говорил о том, что он пришел не в карты сыграть.

— Что вам надобно?

На самом деле крайне сомневаюсь, что