Светоносный - Rorshas

У отполированных до блеска бронзовых дверей в алой с золотом униформе стояли … ну, скорее всего это были гоблины. Гоблины были невысокого роста, едва больше метра. У них были смуглые, грубые лица, заостренные уши, маленькие, глубоко посаженные глазки, чёрные, без разделения на зрачок и радужку. Острая бородка и очень длинные пальцы, заканчивающиеся острыми когтями. В магическом зрении они выглядели ещё более отталкивающе. Их пятое и шестое начало ничем не отличались от человеческих. Седьмое было развито заметно лучше, нет, резерв был так же мал, даже меньше чем у среднестатистического мага, но вот магические каналы были развиты равномерно. Хотя и были слабее, чем у меня в два года. Но вот их вторая и третья оболочки были ужасны, они были "грязными", рваными и в чёрных пятнах. Судя по всему, эти коротышки не чураются жертвоприношений. Но усиливают они только своё тело, а не магию. Продлевают этим себе жизнь, защищают себя от болезней. Одеты они были в доспехи, а в руках сжимали алебарды. И доспехи и оружие были зачарованы. Они не спускали с нас глаз до самой двери. Когда мы прошли через них, то оказались перед вторыми дверями, на этот раз серебряными. На них были выгравированы строчки:

Входи, незнакомец, но не забудь,

Что у жадности грешная суть,

Кто не любит работать, но любит брать,

Дорого платит — и это надо знать.

Если пришел за чужим ты сюда,

Отсюда тебе не уйти никогда.

Хм, а это явно ментальный артефакт. Как только я взглянул на стихотворение, то он попытался установить мне ментальную закладку. Очень грубую и топорную. Она разбилась о мой ментальный щит. Но этого явно никто не заметил. Два гоблина, тоже в доспехах и с оружием, с поклонами встретили нас, когда мы прошли сквозь серебряные двери, и мы оказались в огромном мраморном холле. На высоких стульях за длинной стойкой сидела ещё сотня гоблинов — они делали записи в больших гроссбухах, взвешивали монеты на медных весах, с помощью луп изучали драгоценные камни. И у каждого были видны следы темной магии в ауре и оболочках души. Надо быть с ними поосторожнее. Из холла вело много дверей — другие гоблины впускали и выпускали через них людей. Мы подошли к свободной стойке, и отец произнес:

— Доброе утро, мы пришли взять деньги из сейфа мистера Илиодора Байгода.

— У вас есть его ключ, сэр?

— Разумеется.

Сказал отец, и положил на стойку маленький золотой ключ.

Гоблин изучающе посмотрел на него.

— Кажется, всё в порядке. Желаете спустится к сейфу лично или же доставить необходимую сумму сразу к вам?

— Пожалуй второе.

— Сколько вы хотите снять?

— Три тысячи галлеонов.

— Прекрасно, подождите пару минут. Сейчас вам принесут всё необходимое.

Отец кивнул, и мы стали ждать.

— Пап, а откуда у меня сейф, и как ты узнал обо всём этом?

— Ну, сейф я тебе открыл, как только узнал, что ты волшебник. А о здешней экономической системе и особых услугах банка, я знал и так.

— Ты ведёшь торговлю с волшебниками?

— Нет, но иногда, мы обращаемся к ним за определенными услугами.

— Вроде лечения, продления жизни и т.д

— Да.

— А какой курс обмена между валютами обычного мира и магического? И какая тут монетарная система?

— Обменный курс составляет один галеон к пяти английским фунтам. Один галлеон равен 17 сиклям, один сикль равен 29 кнатам.

— Не особо удобно.

— Что есть, то есть. Магический мир вообще не славится логикой.

Пока мы разговаривали, к гоблину, с которым мы говорили до этого, подошёл его соплеменник и передал маленький кошель. Тот взял его, а после передал его нам, со словами.

— Прошу. Ваш бездонный кошель и три тысячи галеонов в нём. Будете пересчитывать?

— Нет, на этом всё. Всего вам доброго.

И взяв кошель, мы направились к выходу. Уже на улице, я спросил отца.

— Пап, почему ты так доверяешь этим гоблинам? Мне они показались … опасными.

— Так и есть. В прошлом, они не раз воевали с людьми. Они очень коварны, жестоки и хитры. Но что самое отвратительное, они людоеды.

Хм, понятно. Поедая людей они заодно поглощают их прану. Довольно примитивный ритуал. Вот только думается мне, что они и каннибализм практикуют. Отец тем временем продолжал говорить:

— Это ужасная раса. Но после последнего восстания на них наложили столько обетов, и заставили принять столько клятв, что они даже шагу не могут ступить за пределы отведенной им территории. А так же, их количество ограничено.

— То есть?

— Их популяция не может быть больше определённого количества, оговорённого в контракте, который они подписали после провала их восстания.

— Маги принудили их?

— Да, они ограничены в правах и возможностях. В частности, они не могут обмануть клиента. Могут ввести в заблуждение, могут недоговаривать, но обмануть не могут. Так что, доверять им нельзя, но использовать вполне.

— Ясно. Куда мы сейчас?

— Сейчас мы пойдем за учебниками в магазин «Флориш и Блоттс».

До вышеназванного магазина мы дошли всего за семь минут. Выглядел он, как обычный книжный. Но внутри, он был заметно больше, чем снаружи, и там было полно книг — они стояли на полках, занимая все пространство магазина от пола до потолка. Там были гигантские фолианты в кожаных переплетах, каждый весом с огромный булыжник; там были книги размером с почтовую марку и книги в шелковых обложках; там были книги, испещренные непонятными символами. Там мы приобрели весь школьный курс учебников и пару других книг — «Сборник законов магической Британии», «История Хогвартса» и «Традиции магического мира». Выйдя на улицу я спросил отца:

— Ну и куда теперь?

— Теперь, мы купим тебе волшебную палочку.

— Хм, а разве её можно просто купить?

Пусть я и знаю ответ, но официально я в неведении.

— Да, правда только с одиннадцати лет. Но для тебя сделали исключение.

— Понятно.

Мда, всё-таки хорошо быть богатым и именитым.

До магазина мы добрались быстро. Он находился в маленьком обшарпанном здании. С некогда золотых букв «Семейство Олливандер — производители волшебных палочек с 382-го года до нашей эры» давно уже облетела позолота. В пыльной витрине на выцветшей фиолетовой подушке лежала одна-единственная палочка.

Когда мы вошли внутрь, где-то в глубине магазина зазвенел колокольчик. Помещение было крошечным и абсолютно пустым, если не считать одного длинного тонконогого стула и