Монумент 14 - Эмми Лейбурн

Нико выбежал из уборной с Батистом на руках.

Голова ребенка болталась у него на плече.

Тело обмякло, можно было разглядеть волдыри, появляющиеся вокруг глаз и рта.

— Расчистите место, — сказал Нико. — Он не дышит.

Вперед вышел Брейден. Я только что понял, что его не было в уборной. В это время он находился где-то в проходах между стеллажами.

Трус.

— Я знаю, как делать искусственное дыхание, — сказал Брейден, склоняясь над Батистом. Но увидев опухшие губы и кожу, покрытую волдырями, Брейден испуганно поднял голову и притих.

— Я тоже знаю, — сказал Нико и занял место Брейдена, с готовностью скользнувшего в сторону.

Нико приложил рот к синим, обсыпанным волдырями губам Батиста и стал дуть, как на затухающий костер. Слава богу, это не заняло много времени. Пары глубоких выдохов и пары мягких, но убедительных толчков в худую грудную клетку хватило, чтобы веки Батиста затрепетали. Он судорожно вздохнул. Потом еще раз.

Я заметил, как Брейден посмотрел на Нико. В этом взгляде читалась зависть, смешанная с сожалением и, возможно, страхом, но в основном зависть.

Тем временем Джейк с трудом вытащил Астрид из уборной.

Ее рубашка была порвана, а из уха текла кровь.

— Мне нужна веревка или что-то в этом роде, — Джейк кричал, Астрид визжала и вырывалась. — Она слишком сильная.

В этот момент она вырвалась из его рук и ринулась прочь. Она поскользнулась, но, удержав равновесие, не остановилась, а побежала в один из темных проходов.

Во взгляде, брошенном нам на прощание, я прочел ужас.

У нас на руках оказалось пятеро ревущих малышей, в разной степени пораженных химическим оружием.

В дополнение к тумакам, полученным Максом от Хлои, он так же начал покрываться волдырями. Близнецы Маккинли спрятались от нас, у них, как мне кажется, была паранойя, хотя они и без этого любили прятаться. Группа крови Улисса была, скорее всего, четвертой. Мне показалось, что и Сахалия принадлежала к тому же типу. Некоторое время она держалась от нас на приличном расстоянии.

У Батиста, так же как и у Алекса, Джейка и счастливчика Брейдена, была вторая группа, внешних симптомов поражения у них не было. Вернее, были, но стерильность не входила в круг наших забот.

— Нам нужно их помыть, — сказал Алекс.

— Я не знаю как! — закричал я. — Мы же не можем использовать чертову воду! Ну и что теперь делать? Я без понятия!

Нико взглянул на меня.

— Дин, уйди, — сказал он. — Эта штука слишком сильная. Она на тебя влияет.

— Да, сходи за Астрид, — сказал Брейден язвительно. — Вы будете отлично смотреться вместе.

По всей видимости, я ударил его.

Но ничего подобного у меня в памяти не осталось.

Я проснулся некоторое время спустя связанным и лежащим на кресле-мешке лицом вниз.

Я извертелся, пытаясь сесть, но у меня никак не получалось.

Тогда я перевернулся на бок.

Свежевымытая и закутанная в полотенце Хлоя сидела напротив, поглощала одну за другой конфеты, как заядлый курильщик сигареты, и смотрела на меня так, будто я был ее мыльной оперой.

Для протокола сообщаю, что они вымыли детей бутилированной водой в детском надувном бассейне. Потом положили грязную одежду внутрь и завернули в полиэтилен. Грязная, разрушающая психику и вызывающая волдыри вода так же осталась внутри. Великолепное решение.

Идея принадлежала моему брату.

Они затолкали бассейн в отдел детских колясок, который позднее мы стали называть свалкой.

— Хлоя, — сказал я так тихо, как только мог. — Пожалуйста, сходи к Алексу и скажи, что со мной все в порядке, и я бы хотел, чтобы меня развязали.

Она пожала плечами.

— Хлоя, позови Алекса.

— С чего это? — спросила она противным голосом.

— Потому что я прошу тебя об этом, — ответил я.

Она проигнорировала мою просьбу и сосредоточилась на поедании шоколадки, обкусывая ее со всех сторон.

— Хлоя!

— А что мне за это будет?

— Ты издеваешься?!

Она зевнула.

— Сходи за Алексом.

— Я не обязана делать то, что ты говоришь. Ты мне не хозяин.

— Я прошу тебя, пожалуйста.

— Ты не просишь, ты требуешь. Никто не любит диких медведей, знаешь ли.

Если бы мои запястья не были стерты в кровь нейлоновой веревкой, я бы посмеялся над нашим диалогом.

— Хлоя, справедливая Хлоя, принцесса всего хорошего и доброго на свете, не соблаговолишь ли ты передать послание моему брату?

Она хихикнула.

— Скажи волшебное словечко, — продолжала она надо мной шутить.

— Самое огромное пожалуйста для самой прекрасной из юных дев.

— Ла-адно, — протянула она и потащилась к другим детям.

Только тогда я заметил Батиста в спальном мешке в той стороне, где сидела Хлоя. Он просто лежал, уставившись в потолок.

— Эй, Батист, — сказал я. — Ты в порядке?

Он не ответил.

Алекс поспешил разрезать тугие веревки.

— Ты укусил Брейдена за голову, — сказал он, подмигивая мне, и прошептал: — Это было потрясающе!

— Где все? — спросил я, растирая затекшие запястья.

— Мы все еще отмываем близнецов, — ответил он.

Он собрался уходить. Я не последовал за ним.

— Увидимся после этого? — спросил он.

— Ну, я никуда не собираюсь, — ответил я.

Я услышал тихое сопение из спального мешка в другом конце комнаты. Судя по тому, как Макс вырубился, пожалуй, они его под завязку накачали бенадрилом. Сыпь теперь выглядела на три тона бледнее, из чего я мог сделать вывод, что лечение сработало.

Я подошел к Батисту. На нем не было одежды, только полотенце, в которое он был замотан внутри спального мешка. Он выглядел ослабшим и безучастным. У него сыпь тоже стала бледней, и я решил, что ему тоже дали бенадрил.

— Ты в порядке, малыш? — спросил я его.

Его маленькие ручки были холодными как лед.

— Пойду раздобуду для тебя одежду, — сказал я.

Я отправился в детский отдел и подобрал комплект теплой одежды. Я даже захватил пару дурацких плотных носков на подошве. Мне казалось, что ему было необходимо что-то крайне теплое и мягкое.

— Смотри, Батист, — сказал я, держа в руках одежду. — Как тебе твой новый наряд?

Батист оставался безучастным. Мне пришлось одеть его, хотя никакого опыта в одевании малышей у меня не было. Закончив и даже не забыв про дурацкие носки, я хорошенько растер ему спину.