Монумент 14 - Эмми Лейбурн

— С полок.

Я начал смеяться. Мы находимся в магазине вот уже три дня, а до меня так и не дошло, что у нас все есть, и прямо здесь. Всего в двух секциях отсюда.

— Конечно, — проговорил я. — Хочешь мне помочь?

— А как же, — расцвел он.

— Тогда пошли.

Мы с Батистом быстро оснастили кухню вышеупомянутым блендером, электросковородкой, грилем «Джордж Форман» семейного размера, тостером на 6 ломтиков хлеба, электрочайником, рисоваркой, миксером и самыми разнообразными кастрюлями, мисками, сбивалками, сырорезками. То есть мы взяли из отдела кухонных принадлежностей всего по одному экземпляру.

Пока мы «ходили за покупками» Батист рассказывал мне о своих родителях, о прихожанах его церкви, о священнике преподобном Ватсоне-Тейлоре и собаке Блэки.

Я почувствовал, что он приходит в себя после происшествия с Астрид.

Когда мы вернулись на кухню со всеми нашими приобретениями, малыши помогли нам все распаковать, с удовольствием поели яичницы с беконом (разумеется, поджаренной на новенькой сковороде!) Потом началась возня, которая вывела меня из себя.

Кухня оказалась в полном беспорядке, и я решил ею заняться.

— Пойдите и разыщите Джейка, — сказал я им. — Спросите у него, каков план действий.

Они ушли, пиная ногами пустые коробки, визжа и громко переговариваясь.

Я завернул тарелку с яичницей и беконом в фольгу, написал на листке из моего блокнота записку и положил ее на тарелку. В записке было: «Астрид, я приготовил для тебя яйца. По-моему, получилось ужасно, но я буду рад, если ты их попробуешь. Я знаю, что ты очень расстроена. Я понимаю твои чувства, найди меня, если захочешь об этом поговорить. Дин».

Потом пришел Алекс, я тоже предложил ему сделать омлет, но он предпочел пирожное.

Мы убрались на кухне. Воды в водопроводе не было, и нам потребовалась для этого вся наша фантазия. Решением стали салфетки с хлороксом. Много-много салфеток.

Закончив, мы отправились в музыкальный отдел, каждый развлекался как мог.

Джейк с Брейденом играли в настольный хоккей. Они выбрали самую дорогую модель. Я заметил, что до этого они уже поиграли в пинг-понг и приготовили для игры доску для дартса.

— Что тут у вас, Джейк? — спросил я.

— Бам! Победа! — завопил тот.

Сахалия захлопала в ладоши. Она наблюдала за игрой.

— Следующая партия будет за мной! — крикнул Брейден.

Сахалия переоделась. Теперь на ней была совсем коротенькая юбочка, а возможно, и вообще шарф, повязанный вокруг бедер. Сверху она надела на себя прозрачный топик, а на ноги сапоги с высоченными каблуками. Все это великолепие венчал вязаный жилет, надетый поверх майки. Она выглядела как 20-летняя модель.

Видимо, она решила, что все, что есть в этом магазине, находится в полном ее распоряжении.

Точно так же повели себя и остальные.

Макс с Улиссом, отпивая из двухлитровых бутылок кока-колу, уничтожали килограммовую коробку шоколада. Они перешучивались и хихикали, и я не понимал, каким образом им удается друг друга понимать.

Батист нашел упаковку «волшебных» фломастеров и раскрашивал «Библейские истории» для детей.

Хлоя была среди многочисленных Барби как в раю. Она распаковала и приготовила по одной или две Барби каждой разновидности, а также домик для Барби, кукольную спортивную машину, кукольный бассейн и кукольный «хаммер», а еще, по-моему, ферму для Барби, кукольный обувной магазин и кукольное объединенное командование ПВО северо-американского континента. Для разнообразия среди всего этого валялось несколько куколок Братс, но в основном это была оргия Барби.

Все говорили о том, как нам повезло, что мы оказались в «Гринвее», и что это просто праздник.

— А где близнецы? — спросил я.

Джейк с Брейденом меня даже не услышали.

— Вы видели близнецов? — повысил я голос.

— Нет, — ответил Джейк.

Вот так. Просто нет, и все.

— Мы здесь, — послышался тоненький голосок Генри.

В соседнем отделе они построили из пустых коробок маленький, но вместе с тем достаточно вместительный для обоих домик. Я заглянул внутрь. Они свернулись клубочками на одеяле, сосали большие пальцы и беседовали.

— Мне нравится ее лицо, когда она улыбается, — сказала Каролина.

— Да, а я люблю ее коричневые брюки. Помнишь, какие они мягкие? — отвечал Генри.

— А еще ее волосы.

— Они коричневые, — сказал Генри. Каролина мечтательно кивнула.

Они говорили про маму.

— Значит, никакого плана нет? — спросил я Джейка.

— В настоящее время, — ответил он, — наш план состоит в том, чтобы как следует организованным образом развлечься.

Я пошел прочь, Алекс за мной.

Я пнул ногой упаковку памперсов.

— Черт бы их побрал, — сказал я. — Нам так много нужно сделать. Во всех отделах жуткий беспорядок. Неужели это все наша работа?

Алекс положил руку мне на плечо.

— Все будет хорошо, — сказал он.

— Нет, не будет, — ответил я.

И вдруг мне захотелось плакать. Я почувствовал, что лицо покраснело, и у меня перехватило дыхание.

— Хорошо больше уже никогда не будет, — сказал я.

Я шел по проходу, пиная ногами валявшиеся на полу коробки, потом оглянулся.

Алекс просто стоял с опущенными плечами, как будто на них легла вся тяжесть этого мира.

Мне нужно всех объединить. Я обязан позаботиться о брате.

Я вытер слезы тыльной стороной ладони и пошел обратно.

— У меня есть идея, — сказал я.

— Какая?

— Устроить марафон игры в «Монополию».

— Да, — просто ответил он.

Каждое лето вся наша семья отправляется на неделю в Кейп Мей, в штате Нью-Джерси (только не вспоминать, что его больше нет!). Здесь прошло мамино детство. Мы едим, как короли, во всех самых лучших ресторанах (не думать о том, что кондитерской Джейм уже не существует!). Мама всех знает (не вспоминать о Джейме!). Поскольку мы с братом не слишком любим ходить на пляж, мы рубимся в «Монополию» (о ней думать можно).

Целый час мы обустраивали небольшую игровую площадку. Мы оттащили подальше упавшие коробки, чтобы расчистить пространство, принесли маленький холодильник и забили его газировкой, набрали кучу чипсов, шоколадок, печенья. Мы даже отгородили пространство пляжными полотенцами, чтобы придать игре пляжный антураж.

В середине дня нас нашел Нико. Он ничего не сказал, просто понаблюдал за тем, что мы делаем. Мы прервали игру и тоже посмотрели на него. Его взгляд ни о чем не говорил. Через мгновение он развернулся и ушел.