Драконы Вавилона - Майкл Суэнвик

Осторожно придерживая девочку подальше от себя, он повел ее в лес.

Девочку звали Эсме. Пока она отмывала себя в ручье, Вилл чуть спустился вниз по течению с ворохом ее одежек; он усердно тер, полоскал и выкручивал несчастные тряпицы, пока не избавил их от гнусного коричневого цвета. Затем разложил их сохнуть на ближайших кустах. К этому времени Эсме уже закончила свое купание и как была, голая и мокрая, присела на берегу ручья, подобрала какой-то сучок и принялась увлеченно рисовать на мокром песке. Чтобы подсушить малолетнюю дуреху, Вилл развязал рюкзак и обернул ее своим одеялом.

Придерживая на себе одеяло, словно это была королевская мантия, Эсме отломила стебель рогоза, хлестнула им Вилла по плечам и торжественно возгласила:

— Дарованной мне свыше властью я посвящаю тебя в рыцари! Восстань, сэр Герой Бобово-Злаковых Ристалищ.

Кто угодно другой был бы очарован, но на Вилла вдруг вновь опустилась знакомая черная ярость, и он мог думать только о том, как бы сбыть эту Эсме с рук. У него ведь не было ровно ничего, в том числе и перспектив. Странствуя налегке — а как иначе мог он странствовать? — он не решался, да и не имел никакого права, взвалить на себя ответственность за ребенка.

— Откуда ты взялась?

Эсме равнодушно пожала плечами.

— Сколько времени ты идешь по этой дороге?

— Я не помню.

— Где твои родители? Как их звать?

— Не знаю.

— Но у тебя же есть какие-то родители? Есть ведь?

— Не знаю.

— Не слишком ты много знаешь. Или как тебе кажется?

— Я знаю, как отскребывать дочиста пол, испечь пирог из батата, делать мыло из животного жира и щелока и свечки — из льняного шнура и пчелиного воска, как чистить скребницей лошадь, как стричь баранов, как налаживать карбюратор и как надраивать сапоги до зеркального блеска. А еще… — Она отпустила края одеяла, невольно выставив на обозрение свою левую плоскую, едва завязавшуюся грудь, и приняла горделивую позу. — На мое сладостное пение слетаются завороженные птицы.

— Только сейчас не нужно, пожалуйста! — расхохотался Вилл. И тут же тяжело вздохнул. — Вот же свалилась на мою несчастную голову. Ну что ж, никуда мне от тебя не деться — в ближайшее, во всяком случае, время. Когда твои одежки подсохнут, мы сходим выше по течению, и я научу тебя ловить форель руками. Это будет совсем не лишней прибавкой к твоим прочим многочисленным умениям.

Наступали чьи-то там войска, и ни одно сколько-нибудь разумное существо не задерживалось в зоне военных действий ни на одну лишнюю минуту. А вот они задержались. К тому времени, как село солнце, они поймали пару форелей, насобирали грибов и накопали съедобных корней более чем достаточно для хорошего ужина и устроили на лесной опушке нечто вроде походного лагеря. Подобно большинству феев, Вилл не мог похвастаться особой чистокровностью, но в его жилах текла солидная доля крови лесных эльфов, и если бы не эта война, он с превеликим удовольствием прожил бы здесь как угодно долго. Сейчас же он устроил для Эсме гнездышко из лапника и снова завернул ее в свое одеяло. Эсме потребовала, чтобы он спел ей песню, затем рассказал сказку, затем еще одну сказку, а затем — спел колыбельную. Мало-помалу глаза у нее начали слипаться, она сладко зевала и как-то почти незаметно ускользнула в просторы сна.

Эта девочка приводила Вилла в полное недоумение. Она вела себя так, словно провела в лесу, в таком вот лагере, всю свою жизнь. Можно было ожидать, что после всех дневных треволнений она будет упорно бороться со сном, а заснув — тут же с криком просыпаться от кошмарных сновидений. Но вот тебе пожалуйста, прекрасно уснула и сопит себе в две дырочки, ничего не боясь.

Со смутным подозрением, что его нагло использовали, Вилл завернулся в свою ветровку и почти мгновенно уснул. Несколькими часами спустя — хотя, возможно, это были минуты — его вырвал из беспокойного сна какой-то громкий, настойчивый звук, оказавшийся ревом реактивных двигателей. Вилл открыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как пролетает звено драконов. Набирая высоту на форсаже, крылатые чудовища чертили в ночном небе тонкие огненные линии, постепенно уменьшались, улетая на запад, а потом и совсем исчезли за горизонтом. Он сунул левую руку в рот и стал кусать кожу между большим и указательным пальцами, пока не почувствовал вкус крови. И как же он когда-то восхищался этими кошмарными машинами! И даже, в невинности юного сердца, любил их и мечтал, как будет когда-нибудь управлять одной из них. А теперь от одного их вида его начинало тошнить.

Он встал, с кислой завистью отметил, что Эсме как спала, так и спит, и подкинул в огонь несколько толстых дровин. Сегодня уж точно не уснуть, так что главное теперь — не продрогнуть в ожидании восхода.

Так вот и вышло, что он не спал, когда по луной освещенному полю проскакал отряд кентавров, туманно-серых, как призраки, и молчаливых, как олени. При виде горящего костерка передний сделал рукою знак, трое из них отделились и поскакали в сторону Вилла. Вилл встал им навстречу.

Дробно грохоча копытами и разбрасывая ими же комья земли, кентавры, вернее, кентаврихи осадили сами себя.

— Это какой-то гражданский, сардж, — хрипло сказала одна из них; на кентаврихах были красные мундиры с узкими золотыми кантами и такие же кивера. — Веселенький лопоухий придурок выволок сюда свою долбаную жопу на трижды долбаный пикник. Видимо.

— Так он что, даже не знает про эту, гори она огнем, войну?

— Видимо, нет. Ты знаешь, что Сыны Огня выступили в поход? — спросила кентавриха у Вилла.

— Я не имею представления, о чем это вы говорите. — Голос Вилла предательски подрагивал. — Ни даже о том, на чьей вы стороне, — добавил он, собрав все остатки своей храбрости.

Одна из кентаврих презрительно фыркнула. Вторая стукнула кулаком по знакам различия на своей груди и громко возгласила:

— Мы Пятый Амазонский — племенные кобылы смерти. Ты что, совсем идиот, что никогда о нас не слыхал?

— И нет никакого значения, на чьей мы стороне, — вступила третья. — Грядет народ камня, обитающий в потаенных глубинах Страны Огня. В этот самый момент они уже карабкаются к поверхности, неся с собою нестерпимый жар и огромную, наводящую ужас кинетическую энергию. Когда они выйдут на свет, земля вскипит и окутается дымом. Все вот это… — она широко взмахнула рукой, — будет смыто огнем, уничтожено. А уж потом дойдет дело до битвы. И это будет такая битва, что любой, оказавшийся поблизости, за кого бы он ни был, неминуемо погибнет.

— Пошли отсюда, Антиопа, — сказала первая, старшая и как раз и бывшая, судя по начальственному голосу, у них сержантом. — Нам сказали очистить эту землю ото всех зазевавшихся нонкомбатантов. Приказ не вменяет нам в обязанность еще и спасать идиотов.

— А это что еще такое? — спросила вторая, опускаясь на колени. — Ребенок, да к тому же еще и девочка.

Вилл дернулся выхватить у кентаврихи Эсме, однако две другие преградили ему путь.