Сын чародея с гитарой - Алан Дин Фостер

– Звали его Джух Фит, он принадлежал к лисьему народу, а его плачевное состояние было следствием отнюдь не боевых ранений, а старости, голода и бродячей жизни. Когда я приблизился, он был еще жив и, едва дыша, все-таки сумел вытащить меч, висевший у него на боку.

Поверьте, судари мои, я вовсе не фехтовальщик, а потому счел за благо отступить. Увидев это, он поманил меня и открыл тайну, которую я намерен передать вам.

Шатаясь от изнеможения, Джух Фит прошел дальний путь с высоких гор, что лежат к северо-западу от Л'бора. Но описать весь свой маршрут он не мог, поскольку не был ни географом, ни навигатором. Очень скоро я выяснил, что не был он и торговцем. Лишь многолетняя привычка запоминать поля сражений позволила ему в малейших подробностях обрисовать место, где он обнаружил нечто интересное.

На закате жизни этот неустрашимый профессиональный солдат столкнулся с тем, что напугало его до полусмерти. В стремлении как можно быстрее уйти от опасности он потерял и скарб свой, и верховое животное и только чудом добрался почти до окраины Л'бора, не повстречав на пути ни одного лиходея.

Да, милостивые государи, еще бы день – и Джух Фит вышел бы на окраину этого северного города, который и был его целью. Но силы в конце концов покинули его, тело перестало подчиняться разуму, он лежал совершенно беспомощный и в час, когда я встретил его, был гораздо ближе к смерти, чем к Л'бору. Я оказал ему посильную помощь, напоил, а принимать пищу он был уже не в силах.

– И что же он увидел в горах на северо-западе? – В глазах Джон-Тома появился пресловутый блеск. – Сокровища? Таинственный заброшенный город?

– Ничего подобного, – возразил купец. – Не смею утверждать, что понял все, о чем поведал Джух Фит. Скажу лишь, что он повстречал там нечто невиданное и при этом столь ужасное, что у старого рубаки не выдержали нервы и он, все бросив, обратился в слепое бегство. По пути к вам я разговаривал об этом со встречными, но их недоумение, пожалуй, превосходило даже мое.

Только один собеседник, мало-мальски сведущий в волшебстве, посоветовал разыскать вас. Что я и сделал, ибо рассказ покойного солдата удачи стал для меня чем-то вроде наваждения. Очень хочется узнать разгадку. К тому же эта история в некотором смысле единственное наследство Джуха Фита, если не считать видавший виды меч.

– Который вы привезли с собой? – осведомился Джон-Том.

Ленивец отвел взгляд.

– Гм… Нет. Я его продал. Как-никак, я торговец, и мне надо на что-то жить.

– Так что же он там увидел? – нетерпеливо спросил Клотагорб.

Граджелут с благодарной улыбкой повернулся к магу.

– Он назвал это Великим Правдивцем.

Банкан давно знал Клотагорба и навидался всякого – от сотворения из ничего целых домов до трансмутации золота в свинец (правда, последнее было не бог весть каким чудом, но черепах ничем не брезговал ради практики). И ни разу на памяти юноши волшебник не реагировал так бурно.

Он столь резко подался назад, что лопнули хлипкие чары, которые удерживали на клюве толстые очки. Кряхтя, черепах подобрал их с пола и водрузил на место.

А Джон-Том лишь недоуменно глядел на ленивца.

Придя в себя, волшебник заговорил медленно и очень веско:

– Нет никакого Великого Правдивца. Существует только слух, широко разошедшийся по нашему цеху. Очень старый слух, и тем не менее это всего-навсего слух. Великого Правдивца нет. Кое-кто хочет, чтобы он существовал, но желание и действительность редко ходят рука об руку.

– Лично я никогда о нем не слышал, – добавил Джон-Том.

Сощурясь, Клотагорб посмотрел на него.

– Ничего удивительного. В практике чаропевца вряд ли можно столкнуться с чем-нибудь подобным. Но это и не тема для светской беседы.

Граджелут не спешил с откликом, видимо, его шокировала горячность великого мага.

– Сударь, я не знаю, существует он или нет. Я всего лишь повторил рассказ умирающего бродяги. Может быть. Великий Правдивец и нереален, но встреча с ним стоила жизни бедному лису.

– Не так уж редко измученным путникам являются миражи, – заметил Джон-Том. – Иные очень серьезно влияют на психику.

Ленивец повернул к чаропевцу от природы унылую физиономию и устремил на него взгляд вечно печальных глаз.

– Любезный сударь, готов допустить, что в чародействе я полный профан, зато по праву горжусь умением разбираться в людях. Только этому дару и обязан я преуспеванием в торговле. Не раз и не два мне случалось наблюдать, как ведут себя на краю гибели разумные существа.

По моему глубокому убеждению, тому, кто готов покинуть эту плоскость бытия, не резон лгать незнакомцам.

В ответ на доводы купца Джон-Том раздраженно махнул рукой.

– Ладно, ладно. Итак, по утверждению этого вашего Джуха Фита, он столкнулся с так называемым Великим Правдивцем. Из чего вовсе не следует, что это произошло на самом деле.

– Конечно, я не могу с этим спорить. – Голос купца был мягок, как его мех.

– Бывает, даже благонамеренные существа столь часто повторяют выдумки, что в конце концов сами принимают их за правду, – добавил Джон-Том. – К примеру, маклеры по торговле недвижимостью…

– На это я могу сказать лишь одно: волею обстоятельств я услышал исповедь умирающего солдата по имени Джух Фит, и я верю ему.

– Не может существовать на свете ничего столь опасного, столь коварного, как Великий Правдивец, – пробормотал Клотагорб. – Я содрогаюсь под панцирем при одной лишь мысли о бедах, которые он способен принести, о разрухе, которую он может учинить.

Черепах откинулся на спинку кресла, плетенка жалобно заскрипела под его тяжестью.

– Ну, а все-таки, что же это за слух? – поинтересовался чаропевец.

А в коридоре с замиранием сердца, едва дыша, внимал Банкан.

– Как и все истинно грандиозные опасности, Великий Правдивец одновременно и прост, и сложен, – пустился в объяснения Клотагорб. – Чтобы охарактеризовать это адекватно, назову его неким чудовищным явлением, лишь для того и созданным, чтобы заманивать в ловушку любого, кто с ним столкнется. Соблазны его неодолимы по определению и безусловно гибельны. – Черепах глубоко вздохнул. – Друг мой, Великий Правдивец – это то, о чем все благоразумные создания предпочитают не упоминать. Забудь о нем. Как будто никогда и не слышал это имя. Ибо, насколько известно, даже в руках самых умных, осторожных и благородных индивидуумов он способен обернуться орудием уничтожения целых народов, да что там – целых цивилизаций! Вот почему его нет. Даже мысль о том, что он существует, невыносимо ужасна.

Пока звучало это предостережение, лампы Древа потускнели. В коридоре они и вовсе погасли, а в кабинете едва тлели. Но Мальвиту слабое освещение не было помехой – филин влетел через портал напротив Банкана.

– Разве я тебя звал? – холодно осведомился Клотагорб.