Сын чародея с гитарой - Алан Дин Фостер

Они остановились футах в девяти над водой; дальше земляной склон переходил в галечный пляж, а рослые деревья сменялись кустарником и травой. Солнечные лучи играючи, как нож масло, рассекали томные воды.

И – ни единого шевеления в лесу на другом берегу, только под налетающим то и дело ветерком колокольные деревья названивали в контрапункте со своими родичами, обжившими этот берег.

Банкан сел на ближайший валун, свесил ноги над водой и взял дуару на изготовку. Выдры смотрели на него выжидающе.

– Ну, кореш, это твой концерт, – сказал Сквилл. – Об чем прикажешь петь?

Ниина кокетливо поправила бандану.

– По-моему, у вас уже разок неплохо получилось, – проговорил Банкан. – Я так думаю, сможете выдать еще чего-нибудь.

– Мы? Нет уж, фигушки. Кажись, это ты хотел спасать мир. Будто он этого ждет не дождется.

«Нужно что-нибудь основательное», – подумал Банкан. Но как назло ровным счетом ничего не шло в голову. Выдался прекрасный денек, река дышала покоем, в Колоколесье не пахло ни одним злым колдуном, и никто поблизости не звал на помощь. В таких обстоятельствах чаропение выглядело сущей блажью.

И все-таки надо попробовать. Если выдры усомнятся в его готовности к совместной деятельности, у них, возможно, больше ничего не получится. Особенно если о затее проведают Мадж с Виджи.

– Есть охота, – заявила вдруг Ниина.

– Скоро ужин, – напомнил брат.

– Точняк, только рубать хочется щас. – Ниина покосилась на Банкана.

– Как насчет наколдовать хавки? Попробуем, а? Мы ж на Обрубке. Давай чаропением рыбку вкусную приманим.

«Рыба – это не очень основательно», – подумал Банкан.

– Как-то неромантично, – с сомнением отозвался он.

Ниина раздраженно дернула хвостом и ткнула в юношу коротким пальцем.

– Банник, послушай, че я тебе скажу. Оно конечно, клево и кайфово хилять по белу свету, махаться с адскими ордами и выручать всякую замордованную шелупонь. Но беда в том, че в таких странствиях завсегда нагуливаешь волчий аппетит. Так че не мешало б выяснить первым делом, смогем ли мы в пути своими силами заморить червячка.

– Я в том смысле, что начинать следовало бы с чего-нибудь простенького, – пробормотал Банкан.

– И Мадж бы одобрил, – добавила Ниина.

– Эт точно. – Сквилл весело присвистнул. – Мадж все одобряет, че связано с хавкой.

– Ладно, пусть будет еда. – Банкан тяжело вздохнул. – Ну, я жду.

Снова пошушукались близнецы. Затем разошлись. Ниина посмотрела на Банкана. И дружно топнули три ноги.

Мы пришли без лески и поплавка,

Но зато готовы сожрать быка.

Нам нужна еда, нам нужны харчи.

Пусть плывут харчи из речных пучин.

Заблести, плавник, зашурши, песок,

В наши глотки влезет любой кусок.

Лишь бы нам за ним не нырять ко дну.

Ни сачок не взяли мы, ни блесну.

Выдры пели в приятном расслабленном ритме, на этот раз Банкан успевал легко. Над грифом успокоительно сиял зеленоватый нимб.

Гармоничный союз речитатива и аккордов плыл над безмятежными просторами Обрубка. Однако рыба упорно не проявляла желания разорвать опаловую гладь и пасть к ногам чаропевцев. Ни одна сребробокая красавица не высунула нос из омута под валуном. Река знай себе текла – невозмутимая и ко всему безразличная.

Пальцы Банкана оторвались от струн.

– Э, ребята, без огонька поете, – упрекнул он выдр. – В чаропесню надо вкладывать душу, Джон-Том все время об этом твердит. Чтобы с помощью музыки вытворять чудеса, одних аккордов и слов маловато. Делу нужно отдаваться всем сердцем, дарить ему самые сокровенные чувства.

– Е-мое, чувак, а че мы, по-твоему, делаем? – огрызнулся Сквилл.

– Ага, между прочим, я взаправду есть хочу, – добавила сестра.

– Значит, надо захотеть еще сильнее, – заключил Банкан. – Не думайте о чаропении, не думайте о волшебстве. Думайте только о том, как вы проголодались.

– Так ведь это ей охота хавать, а не мне, – возразил Сквилл.

Банкан метнул в него сердитый взгляд.

– Так пусть и тебе захочется.

Выдр задумался.

– Ну, раз ты говоришь, че без этого никак… Пожалуй, я и впрямь чуток проголодался от такой работенки. Точняк! Я тут с тобой лясы точу, а в пузе кишка кишке бьет по башке.

Банкан улыбнулся.

– Вот это я и имел в виду. – Его пальцы вновь легли на струны. – Ладно, попытаемся еще разок. Но теперь души и сердца вкладываем без остатка. А заодно и желудки.

Выдры соприкоснулись усами и грянули снова. Банкан сразу ощутил разницу. В стихах появилась энергия, удержать которую по силам разве что парочке выдр, – взрывная, нервная, зубодробительная, стимулирующая выброс адреналина в кровь. Банкану – опытному дуаристу – пришлось попотеть, чтобы не отстать.

Над рекой появился темно-зеленый туман. Чаропевческая мощь выкачивала осязаемую энергию из некоего каббалистического хранилища мглы. Туман клубился, сгущался, створаживался, перетекал с места на место совершенно непредсказуемо – точь-в-точь грозовое облако, не знающее, куда через мгновение его понесет ветер. Под Банканом затрясся валун, словно занервничала сама земля. Зашуршали, застучали друг о друга камешки на берегу, завибрировали травинки – тысячи нерукотворных камертонов вторили сверхъестественному и сверхмощному нарушению покоя.

«Неужели, – подумал слегка вспотевший Банкан, – оно выходит из-под контроля?» Выдры, похоже, не разделяли его тревоги – знай себе шпарили рэп.

Из-под валуна вдруг вывалился изрядный ком глины, камень накренился, и Банкан едва не свалился с него. Он судорожно зашарил ступнями в поисках опоры; при этом дуара осталась в руках и даже не умолкла, чем была обязана не столько его здравомыслию, сколько навыкам музыканта. На противоположном, доселе незыблемом берегу Обрубка появились трещины, глина и песок сползали в воду, оставляя влажные шрамы.

В тумане материализовалось нечто громадное, с продолговатым туловищем и плоскими гибкими конечностями. Рыба, как и хотели Сквилл с Нииной. Но такой огромной рыбины Банкан не видел ни разу в жизни. Даже не предполагал, что подобные существуют. Загипнотизированный этим чудом, он машинально продолжал играть.

Рыбина вздымалась над туманом и не на шутку волновала реку хвостом.

Очень скоро прояснился один немаловажный факт: это вовсе не рыба.

Банкан оставил дуару в покое.

– Эй, ребята! Хорош.

Выдры обернулись – последние строки они пели, сидя спиной к реке.

Банкан показал на чудовище.

– Сеструха, – зашептал Сквилл, – я, конечно, завсегда дивился твоему аппетиту, но даже не подозревал, до чего ж ты у нас прожорлива.