Чужой трон - Елена Самойлова

Я хмыкнула и предпочла благоразумно замять тему.

В конце концов, пристрастия моей лучшей подруги – ее личное дело, мое же – только проследить, чтобы Вилька не осталась без головы или с ребенком на руках. Из остального пусть выбирается сама. По себе знаю: никакие уговоры не помогут, пока сама не поймешь и не прочувствуешь – благоразумия не появится ни на гривну. Я вздохнула и покладисто подняла ладони.

– Все, Виль, не вмешиваюсь. Не мне тебя учить, да ты и старше, сама разберешься, не маленькая.

– Девушки, вы как, закончили со своими девичьими секретами? – поинтересовался Данте, продолжая рыться в седельной сумке Белогривого. – Будем искать ночлег на сегодня или же вы предлагаете смыться отсюда до темноты?

Мы с Вилькой переглянулись и в один голос заявили:

– Ищем ночлег!

– Как скажете, юные леди! – Данте широко улыбнулся и, отвесив нам изящный поклон, вскочил в седло. – Еваника, забирайся ко мне. Я тут по дороге неплохую гостиницу видел, по крайней мере она мне такой показалось.

Я с огромным удовольствием растянулась на мягкой кровати поверх покрывала и с улыбкой уставилась в светлый дощатый потолок. День в Лихостоях прошел просто замечательно. Мы с Данте и Вильей добрались до местной ярмарки, где подруга присмотрела себе пару тонких метательных кинжалов, а я наконец-то обзавелась мечом. Простым, без излишних украшений на рукояти и длиной лезвия в два локтя. Кроме того, к нему нашлись удобные наспинные ножны, так что я почувствовала себя увереннее – теперь я хоть не полагалась только на магию и гномий кинжал, а была экипирована более солидно.

Другой радостью за этот день стало то, что мы сумели отхватить себе по отдельной комнате за невысокую плату – с постояльцами в гостинице было негусто, так что владелец не стал вздувать цену, и всего лишь за серебряную гривну мы получили в наше полное распоряжение три одноместных номера, причем все они оказались весьма чистыми и аккуратными, что несказанно нас обрадовало. Лично я была настолько измотана вначале дорогой, а потом шатанием по ярмарке, что стоило мне увидеть кровать, как я хлопнулась на нее, громогласно объявив, что с этого места я до утра не сползу, и делайте со мной все, что хотите. К счастью, ни Вилька, ни Данте стаскивать меня с донельзя удобной перины не стали, а попросту пожелали хорошо отдохнуть, после чего слаженно ретировались, оставив меня наедине с вожделенной подушкой и одеялом.

Но полноценно отдохнуть не получилось.

Часа через полтора после того, как я прилегла, в дверь негромко постучали. Я, не открывая глаз, сонно послала стучавшего далеко и надолго, но через полминуты стук возобновился. Я тяжело вздохнула и, не вставая с кровати, щелкнула пальцами. Замок открылся, и в комнату вошел Данте.

– Ева, я тебя разбудил? – как-то чересчур деликатно и неуверенно поинтересовался он.

– А что, не похоже? – пробормотала я, неохотно приоткрывая глаза и садясь.

Так-так, опять я заснула в одежде. Хорошо хоть, что куртку и сапоги снять догадалась… Я машинально пригладила короткие золотисто-каштановые волосы и вопросительно посмотрела на Данте, в вечернем полумраке комнаты казавшегося попросту черной тенью.

Пришлось зажигать небольшой золотистый светлячок пульсара, который довольно сносно осветил помещение. Я спустила босые ноги с кровати и поинтересовалась:

– Данте, что-то случилось?

Он помялся, а потом нерешительно уселся на краешек кровати.

– Да нет вообще-то… – Он тепло улыбнулся и, порывшись в кармане черной куртки, протянул мне тонкий браслет из серебра. Простой, эльфийской работы, с тонким выгравированным узором из переплетенных листьев и почти незаметным замочком. – Это тебе.

– Данте… – Честно говоря, я не ожидала ничего подобного.

Он улыбнулся чуть шире, глядя на мое зарумянившееся лицо, и в мои сложенные лодочкой ладони скользнуло теплое серебряное кольцо браслета. Изящное и удивительно легкое…

– Спасибо тебе.

Данте еле заметно кивнул и одним движением защелкнул браслет на моем правом запястье. Теплые, почти горячие пальцы Данте скользнули по нему, на миг застыли, а потом все-таки бережно сжали мою ладонь.

– Ева, я хотел у тебя кое-что спросить… Ты собираешься вернуться в Древицы после того, как мы найдем истинного короля?

– Не знаю, Данте… действительно не знаю…

Я отвела взгляд, рассеянно наблюдая за плавным покачиванием светлячка пульсара. Сказать по правде, я и сама не знала, чего хочу. С одной стороны, боязно остаться жить среди айранитов, которые, как ни крути, все-таки не люди, хоть и могут ими становиться. Но с другой – мне не хотелось оставлять Данте… Я до сих пор воспринимала себя как человека с ипостасью айранита, а должно-то быть наоборот. Но с этим уже попросту нельзя ничего поделать – за двадцать лет я привыкла думать о себе как о человеке, а в Андарионе мне придется быть Синей Птицей. А я хотела остаться Еваникой Соловьевой…

– Ева? – Данте осторожно коснулся кончиками пальцев моего подбородка и развернул мое лицо так, чтобы заглянуть в глаза. – Я что-то не то спросил?

– Нет. Просто я хочу остаться Еваникой… А не Синей Птицей.

– Но ты ведь и есть Еваника. Синяя Птица – это не твое второе «я», это часть тебя, твоей души и тела. Ты не перестанешь быть собой, если будешь проводить больше времени в ипостаси айранита. Я же не меняюсь, хоть и провожу много времени в человеческом облике…

– Именно! – воскликнула я, глядя в черные с серебряными искрами глаза Данте. – Ты воспринимаешь себя как айранита в человеческой ипостаси, а я – наоборот…

– Мы как будто живем в разных мирах, – тихо и как-то печально закончил за меня Данте.

Я опустила глаза и кивнула.

Он правильно понял. Мы живем в разных мирах, его стихия – бездонное небо над Андарионом, а моя – зеленые холмы Древиц и теплая вода Белозерья… Я вздрогнула, когда его пальцы бережно скользнули по моим щекам и приподняли подбородок, заставляя заглянуть в удивительно теплые черные с серебром глаза.

– Ева, разве это так важно?..

Нежное, почти неощутимое касание губ…

И мелькнувшая мысль о том, что он, как всегда, прав…