День ангела - Павел Комарницкий

"Ты поможешь мне, мама?"

Новый взрыв эмоций.

"Чтобы я своими руками свою собственную дочь?!!"

"Ну а кто больше? К кому мне еще обращаться? Да и боюсь я, признаться, такого дела. Нет, лучше тебя никто не сможет, ты же заинтересованное лицо"

"Я…в этом…заинтересованное лицо?!!"

" И не убивайся так. Сейчас не средние века, и на костер меня никто не потащит. Да и вытащите вы меня, если что. Ведь сейчас Жанну спасли бы?"

"Наверно… Телепортировались бы в камеру и вытащили бы ее. Да и тогда бы спасли, если бы не костер. Да и быстро все произошло, плюс роковое стечение обстоятельств".

"Ну вот. Не так со мной все ужасно, правда. И еще одно, мама. Как думаешь, можно биоморфу сохранить репродуктивные функции? Это важно"

"Не знаю. Никто не работал над этим, зачем?"

"Ну а всетаки?"

"Думаю, можно. Не так это трудно. Слушай, ты что, еще и собираешься рожать человеческих детей?!"

"А каких же? Пойми, мама, я же не годдва с ним прожить собираюсь десятки лет. Что мне, все это время жить без детей? Я же зачахну. И ему плохо будет"

Снова рыдающий плач.

"Мои… внуки…за что, за что?!!"

"Ну успокойся, мама. У тебя уже есть внуки, наши. Теперь будут человеческие"

"Почему, ну почему ты такая дура?!! Нет, ты не дура, я знаю. Но почему?"

"Мама, они же не животные, они разумные, как и мы. Ты сама это говорила тысячи раз. И ты была права"

Пауза. Буквально рвущаяся на куски так силен накал эмоций. И все же гдето на краю сознания возникает ощущение ураган стихает, выдыхается.

"Доченька… а нельзя избежать?"

"Зачем, мама? Для полного счастья всегда необходимы дети, ты же знаешь. Успокойся, они вырастут свободными и счастливыми членами общества. Да, именно так. Мы будем их учить и воспитывать"

Мама всхлипывает, затихая сил больше нет. И я странным образом ощущаю это в своем странном полуснеполубреду.

"И вы вместе отправитесь в первый полет. Без крыльев. С балкона, с десятого этажа"

"Нет, мама, он будет катать их на спине"

Пауза, переслоенная массой сложных, быстро сменяющихся эмоций.

"Еще вопрос, дочка. Как тебе известно, люди живут недолго. Ну пусть даже я вмешаюсь сто лет, от силы сто десять. Из них сорокпятьдесят он будет старым человеком, как дед Иваныч. И ты будешь стареть, пусть и не так быстро, так как нарушишь геннофизиологическую защиту. Сморщенная кожа, нарушение репродукции и куча других проблем. А потом он умрет, и ты останешься одна. Об этом ты думала?"

"Думала, мама, хоть это и неприятно. Ну что же, всему на свете приходит конец"

"Но ты могла бы прожить еще сотни лет! Триста, четыреста! Как можно уходить в самом расцвете, толком не пожив?"

"А кто собирается уходить? Я проживу с ним довольно долгую человеческую жизнь, исчерпав любовь до донышка. А когда он умрет, старый, усталый и счастливый что же, может, я и начну другую жизнь. Ведь можно вернуться назад из состояния биоморфа?"

"Вот как…Да, можно. Сейчас уже можно"

"Ну вот видишь! Да, когданибудь и наша любовь умрет вместе в ним. Но это же совсем другое, нежели убить нашу любовь сейчас"

Отчаяние сменяется спокойствием обреченности.

"Я не прошу тебя еще раз подумать думать ты, похоже, уже не в состоянии. Но подождать ты можешь? Не торопись опуститься на землю навсегда"

"Я мыслю ясно, как никогда, мама. И я не собираюсь опускаться. Я собираюсь его поднять. Да, придется подождать, хоть мне и трудно. Только знай, мама если это дело сорвется, я сама призову свою смерть. Ну, может, не сразу, чуть потрепыхаюсь"

Пауза. Долгая, долгая пауза.

"Чего ты в нем нашла?"

Долгий, счастливый смех. Я узнал бы его не то что в гипнотическом полусне в могиле. Так может смеяться только моя Ирочка.

"Не знаю, мама. Не могу объяснить. Я просто жертва обстоятельств, только я такая жертва, что обстоятельствам придется туго"

"Просыпайся уже!"

Я открываю глаза. Передо мной лицо доктора Маши маленькие губы плотно сжаты, глаза смотрят в упор. Я сразу замечаю ряд изменений глаза светятся както не так. А, вот оно что я вижу теперь и тепловое излучение. Да, и сквозь тонкую кожу смутно проглядывают светящиеся жилки. Я перевожу взгляд ниже на груди у нее пульсирует смутное пятно. Сердце. Да, к этому надо привыкнуть.

Но главное не это. В голове у меня полный сумбур, шелестят, кружатся обрывки мыслей. Чужих мыслей. Я вижу легкое нетерпение доктора Маши а, к чертям, моей тещи! и умиротворенный сон деда Иваныча.

"Значит, тещи?" глаза, как прицелы. Я утвердительно киваю.

- Ну ты и наглец! она откинулась назад, рассмеялась своим изумительным бархатным контральто Как вам обоим везет, что Уэфа здесь нет. Все, свободен! Процедура закончена.

Я торопливо сползаю с кресла и, пошатываясь, бреду к двери. Насыщенный день сегодня.

- Штиблеты не забудь, и спасибо!

- Спасибо, мама Маша!

- На здоровье, сынок! Я же заинтересованное лицо. Кому нужен глухой зять?

- До свидания!

- Теперь уже да. Куда деваться?

Я ныряю в люк, привычно стукаюсь макушкой. Шиплю от боли.

"Ты все понял, что я тебе показала?"

"Все. Правда все. Только не обижайтесь ничего нового для себя я не узнал. Она моя. Я ее. Остальное мелкие детали"

"Нуну"

- А, Рома! Глядика, живой! Неужто сумел отбиться?

Дед Иваныч сладко потягивается. Выходит из машины, пересаживается на кресло справа.

- Уступаю, значит, место законному владельцу. Поехали.

Понимание приходит в виде сложного мыслеобраза я должен сам научиться управлять ловушкой и шлагбаумом.

- Точно, Рома. Теперь, похоже, ты сюда зачастишь, так что давай без провожатых обходись отныне.

Я долго вожусь с разломанным замком, никак не могу завести мотор. Ну, дед…

Наконец мотор завелся, и мы тронулись со двора. Ворота бесшумно и плавно распахнулись перед нами, пропустили и тут же сошлись снова.

Дорогагазон сменяется обычной лесной дорогой, и вот уже впереди блестит вода.

"Так, Рома, напрягись" улавливаю я бесплотную мысль деда. Интересно, как это я понимаю, чья мысль?

"Не отвлекайся. Представляй мокрый асфальт"

Я представил, что мы едем по мокрому, после летнего ливня, асфальту. Машина въехала на асфальт, разбрызгивая воду. Здорово! А где же густая, липкая грязь?

Машина тут же рывком осела, будто проломив тонкую корку льда, заюлила и снова выскочила на твердый асфальт.