Поцелуй во времени - Алекс Флинн

Ну и ну! Она цитировала мои слова, будто я — знаменитый адвокат или другая важная шишка. Но я никогда не мечтал об адвокатской карьере.

— Если уж на то пошло, — разъярился король, — тебя должен был разбудить тот, кто тебя по-настоящему любит. И где она, твоя настоящая любовь?

— Вот! — крикнула Талия, указывая на меня. — Джек. Он меня любит... Должен любить.

За столом стало тихо. Знатные персоны перестали жевать. Король явно не привык, чтобы на него кричали. С того конца, где сидели феи, послышался тихий голосок:

— Он никак не может быть ее настоящей любовью. Но какие силы так исказили мое заклинание?

Фея превратилась в птичку, вспорхнула под потолок и исчезла. Вторая полетела следом.

Король был просто шокирован. И опять мне пришлось спасать положение.

— А не хотите ли послушать мой айпод, ваше величество? — спросил я.

— Что такое или кто такой этот айпод? — с подозрением спросил король Луис.

— Это такой... такая... музыкальная шкатулка. Только совсем маленькая. В ней много музыки. Вы любите музыку?

— Я обожаю музыку, — сказала Талия.

— Когда-то любил... лет триста назад, — вздохнул король и опять сердито посмотрел на Талию.

Я полез в карман за плеером. Хорошо, что в этом дурацком камзоле есть карманы. И конечно, хорошо, что я не забыл взять с собой айпод. Конечно, их величеству подошло бы что-нибудь из классики. Может, григорианские хоралы. Но у меня на плеере — только классический рок и несколько песен «Битлз», которые особенно нравятся моей сестре. Я перелистал меню и выбрал «Yes-terday».

— А теперь вставьте вот эти пуговки в уши, — сказал я королю.

— Себе в уши?

«Ну не королеве же, если ты собрался слушать музыку!»

— Да. И тогда вы можете слушать, никому не мешая.

Последние слова король не понял, но послушно надел наушники.

— И что дальше?

— Теперь нужно нажать вот эту кнопочку. Разрешите, я вам помогу.

Я наклонился и нажал кнопку пуска. Король опасливо поглядывал на меня.

— Он нас слышит? — шепотом спросила Талия.

Я ответил, что он сейчас слышит только музыку и пение. Тогда она повернулась к матери:

— Мам, скажи отцу, чтобы перестал злиться на меня. Я же не виновата.

— Ох, Талия, — вздохнула королева и покачала головой.

— Значит, и ты тоже против меня? Ненавижу такую жизнь! Убежать бы куда-нибудь.

Она повернулась ко мне:

— Слушай, а как ты сюда добрался? Как ты попал в Эфразию?

— Я же тебе рассказывал. Мы с Трэвисом продирались через ежевичный лес.

— Это я помню. А как ты добирался в Европу из... Флориды?

Ответить я не успел. Король вытащил наушники.

— Как я тоскую по вчерашнему дню, — со вздохом произнес он, повторяя строчку из «Yester-day». — Это что же, молодой человек, — обратился он ко мне, — в твоем столетии нашли способ сохранять музыку и человеческий голос в крошечной коробочке? И это можно слушать, никому не мешая? Не надо одеваться подобающим образом, куда-то идти? Значит, в твоем времени... которое волею ужасных событий стало и моим... каждый человек может жить в своем собственном мире?

Я кивнул:

— Правда, это круто?

Король молча вернул мне айпод. Важный дядька, сидевший напротив меня, тоже был бы не прочь послушать, но не осмеливался попросить.

— Никакие диковинные вещицы не заменят человеку времени, в котором он родился и прожил много лет, — с очередным громким вздохом продолжал король. — Я должен был бы умереть еще триста лет назад. Да, должен был бы, — повторил он, сверкнув глазами на Талию. — Я бы прожил в своем времени, если бы ты слушалась родителей и не самовольничала.

— Тысяча чертей! — не выдержала Талия.

— Талия, не смей ругаться! — одернула ее мать.

— Хочу и буду, мамочка! Мне надоело быть послушной. Что толку от моего послушания? Пусть отец сердится на меня, но мне противно видеть, как он относится к нашему гостю. Мы все перед Джеком в долгу. Если бы он меня не поцеловал...

— Что-что? — загремел король.

Получается, он об этом не знал?

— П-поцеловал меня. Потому я и проснулась. Вы все должны...

— Ты! — дрожащим пальцем указал на меня король. — Ты, простолюдин, посмел воспользоваться тем, что моя дочь спала...

— Я же не знал, что она принцесса. Послушайте, ваше высочество... величество... господин король!

Я встал, отодвинув стул:

— Простите. Мне лучше уйти.

Я попятился задом и налетел на слугу, держащего поднос с грибами. Надо убираться отсюда, пока в рыжую голову короля не взбрело приказать забить меня камнями. Или что у них тут делают в подобных случаях?

— Нет! Ты никуда не пойдешь. Ты обесчестил мою дочь.

— Я ничего с ней не делал. Поцеловал, и все.

— Ты прав, отец, — встряла Талия. — Он меня обесчестил.

— Что-о? — завопил я. — Да я... я почти до тебя не дотрагивался.

Мне очень хотелось высказать этой взбалмошной принцессе все, что я о ней думаю, но я старался не выпускать эмоции наружу. Каждое слово может обернуться против меня.

— Скажи отцу правду... избалованная девчонка!

Упс! Вырвалось все-таки!

Она сверкнула на меня глазами (у них это фамильная черта).

— Да. Я обесчещена. И мне не остается иного, как выйти замуж за этого парня и немедленно уехать с ним во Флориду.

— Жениться на тебе? Же...

— Это невозможно! — заявил король.

— Почему? — удивилась Талия. — Все принцы, за которых я могла бы выйти замуж, давным-давно мертвы. Ты не желаешь меня видеть.

Король подал знак стражникам. Они схватили меня за руки.

— Этот юный чужестранец — преступник, особо опасный для короны и государства. Этот негодяй посмел воспользоваться тем, что принцесса находилась во сне, и... обесчестил ее. Смерть для такого мерзавца — еще слишком мягкое наказание.

Значит, из-за стола — и на плаху?

— Но послушайте! Я... я ничего не делал с вашей дочерью. Я не трогал ее!

— Отведите его в королевскую темницу, и пусть дожидается, пока я не изберу для него надлежащее наказание.

Я был зол на Талию. Мне даже не хотелось на нее смотреть, но спасти меня сейчас могла только она.

— Объясни отцу. Скажи ему. Ну пожалуйста.

— Я не знаю, что и сказать, — растерянно пожала плечами она.