Кровь пьют руками - Андрей Валентинов

Я мысленно отметила «Эру Игнатьевну». Маг все понял — но это не доставило радости.

Хлоп! Дверь закрылась — нет сероглазого! Есть я, недопитые рюмки на столе — и господин Изюмский в красе и силе.

— Эра Игнатьевна, я… Я помешал?

— А вы как думаете?

Злиться нет сил. Ругаться — тоже. Мы проходим в комнату, я ставлю на стол чистые рюмки. Дуб косится на початую бутылку «Камю».

— Так у вас гости были? Во блин!

Заметил! От такого ничего не укроется!

— А что, похоже? Ладно, что там у вас? Тяжелый вздох, ручища тянется к рюмке, отдергивается.

— Не, не буду! Тут такое дело. Эра Игнатьевна. Хирный со мной говорил -который УВД. Чтоб я дело закрывал.

— Дело Трищенко?

— Его.

Все становится ясно. Ко мне подослали стрикулиста. Против бедняги дуба выставили тяжелую артиллерию. Но зачем?!

— С Никанором Семеновичем говорили?

— Нет еще. Тут ведь чего выходит? Кондратюк-то признался! Тряхнул я его сегодня вечером, он и раскололся.

— И что вы сломали ему на этот раз? — поинтересовалась я.

— Да, блин!..

— Зажигалку! И язык — вытягивайте, вытягивайте!

Дуб сглотнул, словно упомянутый язык застрял у него в горле.

— Ладно! — смилостивилась я. — Но имейте в виду, в последний раз!

— Признался, значит. — Изюмский обреченно вздохнул. — И ведь не бил я его, Эра Игнатьевна! Сам признался!, Пи… То есть убил Трищенко из ревности, бли… То есть просто из ревности, а «ствол» нашел. На помойке.

Так-так! Значит, теперь мадам Очковая из расклада выпадает. Правда, патроны… Но патроны одно, «ствол» — совсем другое. И Капустняк выпадает. И его «ганфайтеры» — тоже.

— Ну, я Ревенко доложил, а через час меня — к Хирному. Мол, закрывай дело, убийца есть, «ствол» есть.

Да, интересно выходит! Всем это дело поперек горла стало. Но почему? Неужели все-таки Капустняк?

— И что решили?

Дуб молчит, вздыхает и внезапно машет широкой ладонью:

— Да ни черта я не решил. Эра Игнатьевна! Нельзя дело закрывать! Кондратюк, урод, на суде откажется — и все! Он же плановой, его психом с ходу признают! А главное, почему он, гад, живой до сих пор? И вообще, какого хе… то есть зачем Хирный в наши дела лезет? Сам бы и расследовал!

Я киваю. И это верно. А смелый все-таки парень наш дуб! Итак, дело хотят закрыть: девица с неприятным голосом, госбезопасность и УВД. Хорошая компания получается!

— Дядьке-то я скажу, — резюмирует дуб, — да только не захочет он с Хирным ссориться! Скажет: смотри, мол, сам! А чего тут смотреть?

Он не прав. Смотреть есть куда. Кто-то за всеми этими спинами прячется. Уж не самозваный ли «боженька»? Если так, хороша у него паства!

— Ладно, — решаю я. — Все-таки выпьем! По чуть-чуть. Ну почему, Володя, от вас сплошные неприятности?