Университет некромагии. Отдам покровителя в добрые руки - Галина Львовна Романова

— Любимый, — прошептала она, когда на миг их губы разъединились и она смогла говорить.

— Что?

Звук хриплого прерывающегося голоса ее отрезвил. Лилька отпрянула, хлопая глазами, словно только что проснулась.

— А?

— Что ты только что сказала? — Вальтер смотрел ей в глаза. Дышал он тяжело, и выражение его лица девушке очень не понравилось.

Как странно он смотрит! Так, словно у нее рога выросли, а кожа приобрела зеленый цвет.

— Когда?

— Только что. Когда мы целовались.

— Целовались? — Она быстро бросила через плечо взгляд вокруг.

Их поцелуй не просто заметили — он произвел маленький фурор. Парни и девушки с других курсов и факультетов довольно спокойно отнеслись к столь бурному проявлению чувств, но те, кто близко знал Зябликову и фон Майнца, застыли как парализованные. В дверях образовался затор — там столбами стояли Яна Терчева, Аглая Борецова с братом и Ивонна Швецова. Еще несколько парней с их потока ободряюще кивали головами и подмигивали Вальтеру, украдкой показывая оттопыренный большой палец — мол, так держать, друг, давай еще! И, самое главное, Анна Белла буквально оцепенела и лишь хлопала глазами, не замечая вокруг никого и ничего. Ее белое лицо и разинутый в беззвучном выкрике рот были для Лильки лучшей наградой за то, что она только что пережила. Впрочем, нельзя сказать, что ей это совсем уж не понравилось. Целоваться Вальтер, как оказалось, умел, и очень даже неплохо.

Однако то, что она увидела минуту спустя, сразу убило ее хорошее настроение. Вместе со студентами у входа в столовую собралось несколько преподавателей. Обычно они тоже приходили поесть в общий зал, особенно если народу было мало или с утра пораньше, перед нулевой парой. И надо же было такому случиться, что здесь сейчас вместе с мэтрессой Коваль и двумя аспирантами оказался мэтр Виктор Вагнер!

Декан, конечно, не мог не видеть, как она целуется с Вальтером фон Майнцем — выражение лица у него было соответствующее. И он единственный, кажется, осуждал девушку, потому что, проходя мимо, успел шепнуть:

— Ну и ну… Понятно…

Понемногу отмерли и все остальные. Студенты входили и выходили, бросая на парочку двусмысленные взгляды. Кто-то зашептался, кто-то захихикал, кто-то украдкой вздохнул.

Лилия чувствовала себя отвратительно. Даже посрамление соперницы так не радовало ее. Победа обернулась поражением, и девушка решительно оттолкнула руку Вальтера, которой он все еще продолжал ее обнимать:

— Пусти! Что ты в меня вцепился?

— Извини. — В глазах юноши мелькнула боль. — Я думал, тебе понравилось…

— Понравилось? Мне? — Лилька чуть было не брякнула что-то вроде: «Как такое может понравиться?» — но неожиданно вспомнила, что она вообще-то собиралась мириться с другом, и улыбнулась: — Очень понравилось. Ты здорово целуешься. Просто, — тут же поспешила она остудить его пыл, — мы, кажется, чересчур увлеклись, и кое-кому это, наоборот, не понравилось.

— Да уж. — Осмелевший от ее улыбки Вальтер опять притянул девушку к себе. — Не стоило делать это здесь… Но, может быть, потом… наедине, когда нам никто не помешает?

Голос его замер на вопросительной ноте, и девушка поспешила кивнуть:

— Конечно. Да. Потом. Позже. Не сейчас.

— Тогда пошли завтракать? — Он поднял с пола свою сумку, уверенным движением забросил на плечо сумку подруги.

— Не хочу. — При мысли о том, что вдруг придется сидеть за соседним столиком с самим Виктором Вагнером, у нее резко заболел живот. — Меня что-то мутит. Наверное, после вчерашнего. Побочный эффект от лекарств, так сказать. Я лучше немного поголодаю.

— Ну хотя бы чаю с булочкой?

— Чай принеси, — милостиво разрешила Лилька. — А булочку не надо.

Вальтер ввинтился в толпу, двигаясь легко и свободно, словно его несли невидимые крылья. Лилия не без зависти смотрела ему вслед, не забывая держать на лице улыбку. Хорошо ему! Таскай сумки, бери чай и хлеб, ешь свой завтрак… А ей думать надо, как жить дальше!