Практическая работа по обитателям болота - Александра Черчень

Ой, как все запущено…

Спорить не стала. И говорить ничего не стала.

Я не знаю, что ему можно сказать и как переубедить. Он же не расскажет, почему таким себя считает. А я, надо признаться, чем дальше, тем больше не хочу лезть в радужную душу этого создания. Кто знает, каким цветом она вспыхнет? Ты такой разный, Лельер Хинсар, какой же ты разный.

– Что-то у нас с тобой никак не получается осчастливить Ришаль, – вздохнул шут, первым меняя тему.

Я недоуменно посмотрела на него, не сразу вспомнив, что имеет в виду Лель.

– Эм?..

– У-у-у-у… – осуждения в синих глазах было до краев. – Вот, значит, как ты о подруге заботишься? Все позабыла.

– Считай, что я только что демонстративно посыпала голову пеплом, – вздохнула в ответ, решив пойти навстречу пристрастию Леля к артистизму. – Можешь даже горестные стенания вообразить, только потом все же напомни, что ты имел в виду.

– Ну Ю-у-уль… Я, вообще-то, о том, что я некогда пообещал Ришаль дир Ниралиссе предоставить в ее распоряжение лучшего нага в округе!

Я округлила глаза.

И, если память мне не врет, то этот самый лучший наг в округе хранится не где-нибудь, а в магическом музее Изумрудного города как редкий экспонат последствий экспериментов на себе самом. Проще говоря, памятник глупости.

– Ну так что, когда пойдем? – радостно вопросил блондинистый ужас всего здравомыслящего населения Малахита.

Если таковое (адекватное и здравомыслящее население) тут имеется. В этом лично у меня появляется все больше сомнений. Реалии окружающего болотца способствуют разрушению иллюзий.

Эм… Для начала – я всегда думала, что Лель шутил, хотя стоило учитывать, что слова этого типа, сколь бы бредовыми они ни были, вполне могут стать реальностью. Если у шута Гудвина будет настроение, конечно же.

– А надо ли? – риторически вопросила я. – У нее, кажется, с Шадиром все почти наладилось… и вообще, Лель, ну вот подумай сам и логически…

Сказать хоть что-то умное я не успела, Лельер порывисто взмахнул рукой и, требовательно посмотрев на меня, перебил:

– Юль, логика и веселье – понятия несовместимые, это раз. Логика вообще не мой конек, я ее откровенно не люблю, если быть честным, – это два. – Он откинулся на спинку кресла, поднял ладонь, загнул сразу два пальца и, взявшись за третий, продолжил: – Я обещал Ришке замену ее трусливому начальничку стражи, притом условия определенные, и кандидатуру она утвердила. Знатный, сильный, умный. Красивый. Все про нашего горе-экспериментатора.

– Лель… – вкрадчиво начала я. – Про то, что будет НАМ, если поймают, так и быть, промолчу… но зачем Ришаль этот саркофаг дома?! Мужик спит уже невесть сколько времени!

– Я обещал, – уперся синеглазый шут.

– Лучше бы ты что путное пообещал, – тоскливо посмотрела на него я. – Не надо, а? Ну ерундистика же!

– Ты тоже обещала, – любезно напомнил господин Хинсар, с торжеством глядя на меня. – Так что, Юлька, тебе остается только расслабиться и получать удовольствие от моего неподражаемого общества и саркофагика.

Я невольно хихикнула, вспомнив крылатую фразочку про «гробики, склепики и саркофагики».

– Ладно, – вздохнула и, подперев щеку, посмотрела на него. – Когда пойдем-то? Тебя не поймать! Вернее, то ты встречаешься на каждом шагу по нескольку раз в день, то неделю можешь на глаза не попадаться.

– Ну… – почесал светлую бровь шут. – Смотри, Охра отбывает раньше, чем мы думали. Через три дня.

– Морриган Сталь покидает Малахит? – не на шутку удивилась я.

– Ага, – Лель закинул ногу на ногу и с самым мерзким выражением на красивом лице проговорил: – Понял, что задумка провалилась, и сваливает в родные пенаты. А я даже набить эту надменную рожу не успел. Досадно.

Последнее заявление я проигнорировала, решив сразу зреть в корень нашей теперь уже общей с шутом проблемы.

– Ага, – кивнула я. – То есть Феликс будет в Кален-Заре, как и основной состав стражи. Да и вообще, внимание жителей будет приковано именно к Мору и Ко.

– Ты интеллектуально растешь! – с неподдельным уважением взглянул на меня этот паяц. – Юленька, еще немного, и я начну ощущать свою ущербность!

– Можешь начинать уже сейчас, – мрачно отозвалась я.

Неисправим! Вот обязательно надо издеваться!

– Нехорошая, – обиженно посмотрел Лель. – Я ей комплименты, а она?

Очень хотелось сказать, куда господин Хинсар может отправиться в обнимку с такими комплиментами, но я соскребла остатки достоинства и промолчала!

– Итак, – закинул ногу на ногу шут, когда понял, что продолжения банкета не будет. – Сама понимаешь, дел у меня тоже много… но на наше мероприятие я время выделю!

Хм, предполагается, что на этом моменте я рассыплюсь в благодарностях?

Он порывисто вскочил, потянулся ко мне через стол, но я была настолько обижена, что отшатнулась и недовольно на него посмотрела. Синеглазый гад только рассмеялся и, поймав одну из прядок волос, быстро накрутил ее на палец, притягивая меня ближе, и поцеловал в щечку.

Конечно, по закону подлости именно в этот момент открылась дверь и на пороге нарисовался Феликс Ла-Шавоир.

Я растерянно посмотрела на Кика, потом на довольного шута и со стоном уронила голову на сложенные руки. Выпрямилась и собралась уже что-то сказать, поясняя увиденное кикимором, но не успела.

Лельер выпрямился, весело оглядел моего риалана, развел руками и сказал потрясающую глупость:

– Друг, да ты на редкость не вовремя!

– Лель, как тебя до сих пор не прибили, а? – задала риторический вопрос я. – Если даже твои друзья периодически мечтают устроить тебя на вечный отдых в комфортабельном ящичке.

– Юль, ты не поверишь, но я сам этому удивляюсь, – «по секрету» громким шепотом поведал наш драгоценный псих. – Но, видимо, есть во мне что-то такое…

– Лель, уйди куда-нибудь, – бесконечно устало попросил зелененький. – Только не к казначею – он просил его пока не трогать.

– Надо же, какой нежный, – рассмеялся блондин.

– А что ты натворил? – не утерпела я.

– О-о-о-о, – закатил глаза шут и как-то очень двусмысленно и развратно подмигнул. – Я тебе это потом расскажу… или покажу. Наедине!

– Я тебе потом тоже что-нибудь покажу наедине, – с угрозой ответил Феликс, становясь у меня за спиной и властно опуская ладони на плечи.

– Дорогой, ты меня интригуешь! – сообщил этот пошляк и смылся, не дожидаясь, пока с ним все же что-то, да сделают.

– И как мы его терпим? – спросила, запрокидывая голову.

– Сам удивляюсь, – пожал плечами Кик и, склонившись, коснулся моих губ нежным поцелуем. – Поехали домой?