Ведьма по наследству - Ольга Ярошинская

— Голодные? — спросил Ярополк.

— Угу, — синхронно промычали мы с Юлькой.

Он вывел нас снова к казармам, повернул в боковой вход, откуда тянуло ароматами жареного мяса и лука. Когда мы вошли, все парни вскочили с деревянных лавок, уставились на нас, как на явление Христа народу. Воевода жестом приказал всем садиться, устроил нас с Юлькой на лавке за столом у окна. Еще один взмах руки — и вот уже перед нами три тарелки с перловой кашей и мясом в грибной подливе.

— Угощайтесь, ежели не побрезгуете. — Воевода загреб деревянной ложкой кашу, отправил ее в рот. На стол с глухим стуком опустился кувшин и три глиняных кружки. Взгляд, которым окинула воеводу местная официантка, был таким горячим, что у меня во рту пересохло. Я налила себе в кружку тягучий напиток, отхлебнула — клюквенный кисель.

Ярополк испытующе посмотрел на нас с Юлькой, но мы уже резво жевали кашу. Пять лет студенческой жизни выбили из наших девичьих организмов всякую привередливость.

— Отличная каша, — похвалила я. — Мне вот перловка никогда не удавалась. Папа всегда говорил — только рыбе на прикорм.

— Где твои родители? — спросил воевода.

— Они погибли. — Прошли годы, а произносить это не стало легче.

Он замолчал, посмотрел на меня внимательно. Видать, понял, кого я хотела оживить с помощью его вазы.

— Расскажи о себе, воевода, — перевела стрелки Юлька. — Ты женат?

Я толкнула ее под столом коленкой. Само воплощение хитрости и дипломатии!

— Нет, — ответил Ярополк.

— Сколько тебе лет? — Юлька, похоже, решила составить на него полное досье.

— Двадцать семь.

— Давно служишь воеводой?

Ярополк усмехнулся в усы:

— Как Иван сел на престол, так меня воеводой и назначил. Уж пять лет прошло.

— И отчего же какая-нибудь девица тебя к рукам не прибрала?

— А ты для себя интересуешься? — уточнил Ярополк.

Юльку сложно было смутить.

— Мы с Василисой обе девушки свободные, — ответила она.

— Ну, с Василисой-то все понятно, — припечатал меня воевода. — Где ж это видано — замужняя ведьма.

— Я не ведьма, — буркнула я.

— Но взрыв получился знатный, — заметила Юля. — Кстати, ты так и не рассказала, что увидела в горшке.

— Это был волшебный сосуд, — не сдавался воевода.

— Теперь я могу снять проклятие с пруда водяного.

— А если ты за это возьмешь с него тридцать золотых? — предложила Юлька. — Тогда ты выполнишь условие договора — заработаешь колдовством.

— Он мне уже живую воду обещал. Может, лучше ее взять, выгоднее?

— Живая вода — бесценна, — заметил воевода.

— Может, тебе попробовать стать феей, — выдвинула предложение подруга. — И зарабатывать светлой магией.

— Горшок я уже расфеячила, где мне рецепты брать? — привела я несокрушимый аргумент.

— Во дворце большая библиотека, полки до потолка, без лестницы и не влезешь, — задумался Ярополк. — Меня-то книги по магии никогда не интересовали, больше карты да мемуары полководцев. А еще у Ивана есть несколько книг, которые он держит под замком, я листал их как-то — ничего не понял.

— Ты дружен с царем, — заметила Юлька.

— Я так думал до сегодняшнего дня. Рода я незнатного, но рос во дворце. Я уже говорил, матушка моя была кормилицей царя.

— Дворец меня впечатлил. Только башенки странные — все разные, одна выше другой, — заметила я.

— Каждая новая жена Ивана отказывалась жить в тереме предыдущей и возводила себе свою башню — выше и лучше.

— Постой, то есть Амаранта — это не единственная жена царя? — удивилась Юлька.

— Единственная, но не первая. Иван — трижды вдовец.

— Ого, — задумалась я. — А что за напасть косит цариц?

— Все скончались по разным причинам: лихорадка, отравление, падение с большой высоты — с только-только достроенной башни.

— Если б я была царица, — задумалась Юлька, — то не выпендривалась бы и жила на первом этаже.

— Ты обещала со мной жить, в ведьмином доме!

— Василиса, — льдистые глаза воеводы немного оттаяли, — расскажи-ка подробнее, как ты влипла в эту историю.

Я выложила все как на духу: и про нотариуса, и про вредную хозяйку съемной квартиры, и про внезапное наследство. Под конец брякнула на стол ключи.

— И если я не выполню весь список условий, то наследство перейдет какой-то другой ведьме, — закончила я.

Ярополк покрутил в руках связку и спросил:

— А что открывает этот ключ?

Длинный ключ с зазубренным штоком и ржавой головкой не умещался даже на широкой ладони воеводы.

— Не знаю, — покаянно ответила я. — Я о нем и думать забыла. Может, в доме бабки есть еще какие-то двери, но я пока не навела там порядок — столько мусора и барахла…

— Возьми домового, — предложил Ярополк. — Он за день тебе все приберет так, что блестеть будет. Возьмет, правда, дорого, но у тебя ведь есть жаба.

— И где мне его взять?

— Я скажу кое-кому, чтобы прислали тебе домового на денек. — Воевода привстал с лавки. — Ну что, полетели? У нас еще одно дело в деревне есть.

Мы вернулись к ступе, она так и стояла посреди площади. Ребятишки прыснули в разные стороны, и я увидела, что теперь мое транспортное средство изрисовано цветочками и котятами — даже миленько. Солнце зажгло купола собора золотом, и я воскликнула:

— Мне же свечки нужны, для заклинания!

В соборе было малолюдно, время вечерней службы еще не подошло. Отирающиеся там бабки надули щеки, набрав воздуха, чтобы заклеймить нас с Юлькой, простоволосых и декольтированных, позором, но стоило воеводе на них глянуть, как они сдулись, точно воздушные шарики.

Юлька сразу прилипла к фрескам, а воевода взял для меня свечи.

— Первый раз вижу, чтобы ведьма так спокойно в церковь заходила, — улыбнулся он. — Маргарита, помню, даже тени креста боялась, а собор за версту обходила.

От улыбки в уголках его глаз появились лучики, и все лицо подсветилось внутренней радостью. Жаль, что Ярополк редко улыбается.

— Я не ведьма, — устало возразила я, повернулась к иконам и перекрестилась. Грудь словно пронзило ножом, я ахнула от боли, упав на колени.

— Вася! — Подруга кинулась ко мне, я хрипела, пытаясь хоть что-то сказать, ползала по холодным каменным плитам пола. Грудь жгло каленым железом, неподъемная тяжесть гнула к земле. Я не могла встать, все плыло перед глазами, окутываясь мраком. Вдруг из темноты появилось лицо воеводы. Он резким движением сорвал с меня кулон, зашипев от боли, швырнул его на пол и сунул руку в купель со святой водой. Я втягивала со свистом воздух, снова и снова, сердце успокаивалось, жгучая боль отступила, будто ее и не было. Я поднялась, опираясь на руку подруги.