Бывших не бывает - Елена Кароль

Думая о своем и вместе с тем не забывая контролировать спящую Викторию, я дошла до нужного дома, вычислила подъезд и на пару секунд замерла, прикрыв глаза. Пятый этаж из шести. Естественно, без лифта.

Я еще не знаю, что мне будет должна тысячелетняя старушка с мозгами школьницы, но она уже точно должна мне очень много!

Выдохнула вновь, сосредоточилась на задаче и, отстраненно радуясь тому, что, несмотря на элитность района и дома, в подъезде нет консьержки, поднялась на предпоследний этаж и замерла перед дверью. Сломать и сказать, что так и было? Велик соблазн…

За время нашего знакомства я не заметила у валькирии ни сумки, ни даже портмоне, так что, наспех похлопав по карманам ее джинсов и жилетки, но обнаружив в них лишь пару смятых банкнот и телефон, я снова задумчиво глянула на дверь. Соблазн становился все сильнее.

Я уже почти решилась на мелкую пакость, когда мысль, не лишенная здравого смысла, вдруг посетила мою уставшую от бурной ночи голову. Сама бы я никогда не решилась, но Виктория вполне на такое способна. Чтобы проверить свою догадку, я поправила на плече валькирию и нажала на дверную ручку, опуская витой рычажок вниз.

И о чудо! Хотя нет — не чудо. Дичайшая в своем проявлении безалаберность! Как я и подозревала — дверь оказалась не заперта. Чтобы не утруждать себя ношением ключей, Вики просто не закрывала дверь, видимо надеясь, что мелкое ворье до подобного не додумается, а крупному никакие замки не преграда.

Впрочем, я погорячилась, думая о своей новой знакомой слишком уж уничижительно — внутри квартиры на потолке непосредственно перед дверью был нарисован затейливый рунический став, защищающий проход от недоброжелателей и видимый лишь в особом магическом спектре. Его я увидела в первую очередь, так как всегда сначала внимательно осматривалась, прежде чем входила на чужую территорию. Привычка… И не самая плохая, между прочим.

Внимательно осмотревшись вновь и не заметив иных угроз, я ступила в прихожую валькирии. Скинула туфли, облегченно простонала, позволив себе секунду слабости, и доставила спящее тело до ближайшей горизонтальной поверхности королевских размеров. После чего вернулась, закрыла дверь, заглянула в холодильник, бессовестно стянула оттуда бутылочку с минеральной водой и только после этого присоединилась к Виктории, расслабив напряженные мышцы и прогулявшись взглядом по окружающей меня обстановке.

Крупногабаритная квартира с модным дизайном в стиле лофт. Нынешняя огромная комната раньше была как минимум тремя; кровать в центре, кухонный уголок с внушительным, но практически пустым холодильником в правом углу, ударная установка в левом. Кроме входной еще пара приоткрытых дверей, благодаря чему понятно, что за одной из них ванная комната, а за второй — гардеробная. При этом по полу разбросана одежда, на подоконнике в районе кухни стоит грязная посуда, а стена в непосредственной близости от ударной установки вся сплошь в подозрительно знакомых щербинах и выемках. От метательных ножей, не иначе.

Квартира у Виктории была угловой с окнами, выходящими на восток и юг, но плотные темные шторы не позволяли солнечным лучам вмешиваться в сон хозяйки, что стало очередным доказательством того, как та любит поспать подольше. Неудивительно с таким-то графиком!

Кроме того что я уже успела рассмотреть, глазу больше не за что было зацепиться. Ни картин, ни цветов, ни памятных безделушек. Из декора — лишь одинокая полка с парой книжек, большой вазой с засохшим букетом роз и шеренгой пустых бутылок из-под крепкого алкоголя. О том, что Вики увлекается хоть чем-то, кроме боев и алкоголя, говорила разве что ударная установка, но и на ней я заметила достаточно большой слой пыли, чтобы сделать верный вывод — музыка валькирию занимала поскольку-постольку.

В какое-то мгновение моих мысленных рассуждений мне стало жаль эту бедную девочку, ставшую разменной монетой в развлечениях ее угрюмого северного бога, но я быстро отбросила эту презрительную мысль прочь. Она никому не нужна. Ни мне, ни ей. Уныние и жалость неприемлемы в той среде, куда определила нас судьба. Порой можно расслабиться и забыться, но не дольше чем на миг, чтобы уже в следующий встретить подлость окружающего мира с высоко поднятой головой и обнаженным оружием, готовой пустить кровь недоброжелателям.

Но это потом, чуть позже… А пока стоит последовать примеру Виктории и тоже насладиться удобством матраса, шелковистостью постельного белья и мягкостью многочисленных подушек и махрового пледа. Главное — отвернуться, чтобы не чувствовать сивушных ароматов соседки.

Была еще мысль взять себя в руки и отправиться домой, но, во-первых, у меня кончились деньги, а во-вторых, мне было лень. Вот просто лень и все! Вставать, надевать туфли, спускаться, вновь ехать на метро… Всего две станции, но все равно! А тут уже готовое ложе, только закрой глаза и расслабься.

Что я и сделала, отодвинув подальше неуместные мысли о неподобающем поведении и соседстве. Представим, что мы, допустим, в походе. В военном, ага.

Несмотря на чужую постель и территорию в целом, сон ко мне пришел почти сразу же, как только я смежила веки. Немного раздражал храп валькирии, но и от него я смогла отрешиться, отправившись в красочные миры сновидений. Правда, ненадолго, потому что, как только я отрубила седьмую голову огненной гидры, восьмая приблизила ко мне свою оскаленную морду и гневно прошипела:

— А ну, подъем, алкашня!

Обвила мою ногу хвостом и дернула вниз.

Не собираясь становиться легкой добычей какой-то мифической гадины, я провела контратаку: перекатилась вбок, нырнула под ее огромную лапищу, выдернула из ножен оружие и…

— Ки-су… ля… — прохрипело подо мной чудище подозрительно знакомым голосом. — Сбрендила?

Я моргнула, стряхивая наваждение и с изумлением узнавая в противнике Олафа. Он лежал на полу, его руки сжимали мои бедра, которыми я в свою очередь сжимала его ребра, а к горлу викинга был приставлен нож, по которому уже стекала первая капля крови. И нож этот держала моя рука.

Секунды три я только недоверчиво рассматривала кровь, после чего перевела взгляд на подозрительно спокойного Олафа и неуверенно улыбнулась.

— Привет.

— Нож… убери, — одними губами проговорил он, глядя при этом мне в глаза.

Убрала.

Встала.

Чувствуя, как с каждым мгновением все больше ощущаю неловкость, отошла к кухонному уголку и, чуть помедлив, поставила на плиту чайник. Все это я проделала не оборачиваясь, поэтому слова Олафа, прозвучавшие слишком близко за моей спиной, заставили вздрогнуть от неожиданности.

— Я не в обиде, расслабься.

Недоверчиво обернулась, обнаруживая потомка валькирии всего в метре от себя, и отстраненно отметила, что он даже не подумал вытереть кровь с шеи. Разрез получился тончайшим, но чуть по косой, и кровь струйкой стекла к вороту его льняной безрукавки, в которой он был ночью, грозя испачкать собой ткань в любую секунду.

— Хорошо, что не в обиде. — Я постаралась выдержать тон ровным, чтобы Олаф не понял, как сильно меня выбила из колеи эта ситуация. — Тогда по кофейку?