Взгляд сквозь пальцы - Елена Арифуллина

Сегодня и это не удалось. Полная луна заливала комнату светом, лезла в окно, властно тянула к себе. Повинуясь этому зову, я вышла на балкон, уселась на порожек и бездумно уставилась на луну.

– Кха, кха, кхаа-у-у! Кха-кха-а-у-у-у! Кха-кха-кха-йу-у-у! Кха-кха-у-у-у-у!

– Пошла вон!

Звонко разбилась брошенная бутылка, захлопнулось окно.

Я пришла в себя и с ужасом поняла, что сейчас лаяла и выла на луну – странным кашляющим лаем и воем. Вроде бы так делают лисы…

Лунный свет заливает все вокруг, стирает границы между сном и явью, возможным и невероятным, отключает сознание…

Я обнаружила, что стою на улице неподалеку от дома – совершенно голая. Что все тело пылает, словно внутри полыхает костер, разгораясь все жарче и жарче. Легкий ветерок с моря был так приятен, что я побежала ему навстречу – сначала трусцой, а потом все быстрее и быстрее.

Никогда я не испытывала ничего подобного. Ночь была полна звуков и запахов, каждый из них, словно кубик смальты, ложился на свое место в мозаике, невероятно полной и четкой картине мира – и я была ее частью. Шелест листьев на ветке тополя где-то высоко над головой. Запахи вянущей травы, морской соли, остывающего асфальта. Сонный голубь переступает на ветке с лапы на лапу и опять засыпает, уткнув голову в перья. Жестяной жесткий запах – это еж доедает лягушку в кустах. Резкая вонь – пятно вокруг разбитой бутылки с пивом. Шорох где-то далеко справа – это метнулась кошка, почуяв меня. Цикады орут, перекрикивая друг друга.

Я плыла в этой ночи, и она текла сквозь меня вместе с лунным светом.

«Видишь, – говорила мне ночь, – видишь? Все это может быть твоим. Хочешь?»

Боковым зрением я увидела что-то движущееся рядом, повернула голову и чуть не споткнулась от неожиданности. У меня опять появилась тень – и это не была тень человека. Параллельно мне бежала тень лисы: острая морда, настороженные ушки, пушистый хвост на отлете, параллельно земле. Так вот кто вышел на прогулку под луной! Надоело сидеть в моем теле? Решила показать, каково быть ею, – чтобы я не боролась? Или просто наслаждается лунной приморской ночью?

Босые ноги, мягко топая по асфальту, несли меня вперед, сердце работало как мощный мотор, бег ускорялся и ускорялся. Я не представляла, куда бегу и зачем. Каждый миг был таким наслаждением, что ни одна мысль не приходила в голову.

Я добежала до сквера и свернула в аллею: остатки разума подсказывали, что здесь никто не попадется навстречу. Разум ошибся. Неподалеку раздался лай, к нему присоединился еще один голос, и еще один, и еще… Через несколько секунд они слились в хор, и стало ясно, что собаки взяли мой след.

«Стае не попадайся» – так, кажется, сказал Гурген? Неужели я попалась?

Бег оставался быстрым и плавным, но радость исчезла. Я просто старалась убежать от висящей на хвосте стаи и чувствовала, что не удается. Страх нарастал, сдавливал глотку, сбивал дыхание, повисал ледяной тяжестью на плечах. Вдруг что-то неуловимо изменилось, тротуарные плитки стали огромными и замелькали прямо перед глазами. Какой-то непривычный груз сзади мешал бежать. Я чуть опустила голову – и увидела лапы, покрытые темно-рыжей шерстью. Это были мои лапы. А сзади оказался хвост – пушистый рыжий хвост с белым кончиком. Едва дыша от ужаса, я скосила глаза и увидела свою тень – человеческую. Тень голой растрепанной женщины бежала рядом, яростно работая локтями.

Неизвестно откуда я знала: это моя человеческая душа несется тенью рядом со мной. Неужели мы не убежим?

Они показались на другом конце аллеи, захлебываясь лаем. А я безнадежно сбавила темп, да и лисьи лапы куда короче человеческих ног.

Четверка разномастных уличных псов мчалась ко мне, а я стояла, вывалив язык и тяжело дыша, вздрагивая всем телом. Бежать сил не было – подгибались лапы. И что-то еще происходило во мне, странное и непонятное: что-то клокотало в груди и горле, рвалось наружу.

Грязно-белый пес с коричневым пятном на морде вырвался вперед, стелясь над землей.

– А-а-а!

Я закричала, но крик прозвучал только в голове. Из моей пасти ударила струя огня, и в этой струе пес превратился в огненный клубок, с воем крутящийся на земле. Клубок огня рос, увеличивался с каждым ударом моего бешено стучащего сердца, и сквозь вой пробились те звуки, которые человек произносит первыми в жизни: «Ма-а-а-а!» Остальные псы кинулись наутек. А я застыла словно соляной столп, глядя на ревущее пламя. Только через несколько секунд я очнулась и бросилась прочь – куда угодно, прочь от живого костра, от запаха паленого мяса, от крика, который не умолкал, хотя делался тише и тише.

Пришла в себя я только в нашем дворе – и уже человеком. Страшно хотелось есть, ноги подгибались от утомления, в глотке першило. Оставалось попасть домой, но как? Дверь в подъезд не закрывается, но как открыть дверь квартиры? Кидать камушки в окно детской? И что подумают Катька с Дашкой, увидев меня нагишом в ночном дворе? Да и промазать могу.

Оставался один путь – через балкон. Слава богу, на первом этаже поставили очень удобную решетку: из шестиугольников, похожих на пчелиные соты. А хозяин нашей квартиры решетки не ставил и не собирается этого делать. Лезть – и немедленно, пока не успела испугаться…

Я зачем-то обтерла руки о бедра и полезла по решетке соседского балкона, стараясь не шуметь и не думать, что будет, если меня увидят. Скажу, что страдаю лунатизмом. Совру что-нибудь. Только бы не сорваться.

Когда я перелезла через парапет своего балкона, меня затрясло. Живот и руки расцарапаны, перемазаны ржавчиной, облеплены чешуйками отслоившейся краски. Я сидела на бетонном полу балкона и тихо скулила. Дрожь отпустила только под горячим душем. Завернувшись в полотенце, я прокралась на кухню, доела остаток тушеного мяса с картошкой и почувствовала, что голодна по-прежнему. Ничего готового больше не было, и я ополовинила кастрюлю с собачьей кашей, приготовленной Максу на неделю вперед. Заглатывая овсянку с редкими кусочками мясной обрези, старалась не думать, что такое ем и как эти обрезки выглядели в магазине Вартана. Мне было все равно, чем набивать черную дыру, неожиданно открывшуюся в желудке.

Утолив голод, я на цыпочках прошла в спальню и легла в постель, прикидываясь сама перед собой, что ничего особенного не случилось. Ну, подумаешь, меня чуть не разорвали собаки. Всего-то делов, превратилась в лису и вдобавок оказалась ходячим огнеметом… Стоило закрыть глаза, и опять передо мной крутился огненный клубок, надрываясь криком. Криком… собака не могла издавать таких звуков!

Обнаружилось, что я сижу в постели и тихо мычу сквозь зубы, вцепившись обеими руками в волосы, раскачиваясь, словно от сильной боли.

«Не попадайся стае», – сказал Гурген. Так, значит, это были не просто собаки? Или не только обычные собаки? Кого же я убила? Пусть не я, а оборотень, но мне-то от этого не легче!

«Ма-а-а!» – кричал клубок огня – человеческим голосом, не нужно себя обманывать.