Вампиры: Опасные связи - Танит Ли

— Джек тебе не говорил, что это за работа у него такая, из-за которой ему надо так рано уходить? — спросил я у Ви, вернувшись на пост.

Прислонив зеркало к противогазу, она укладывала волосы.

— Нет, — ответила Ви, опустив расческу в стакан с водой и затем смочив локон. — Джек, ты мне не передашь заколки? У меня сегодня свидание, хочу выглядеть на все сто.

Я пододвинул к ней кучку заколок.

— Так что это за работа? Джек не говорил?

— Нет. Наверное, что-то связанное с войной. — Она намотала прядь волос на палец. — Он сбил десять самолетов. Четыре «штуки» и шесть «мессеров».

Я сел рядом с Твикенхэмом, который печатал отчет о сегодняшних спасательных работах.

— Ты еще не брал интервью у Джека?

— А откуда у меня на это время, по-твоему? — ответил он вопросом на вопрос. — С тех пор как он появился, у нас не было ни одной спокойной ночи.

Из соседней комнаты приковылял Ренфри. Он был завернут в одеяло, словно в сари, плечи его прикрывал плед. Выглядел он ужасно — совсем исхудал и посерел.

— Позавтракать не хочешь? — предложила ему Ви, раскрывая зубами заколку.

Он покачал головой.

— Нельсон дал добро на укрепление подвала?

— Нет, — ответил Твикенхэм, хотя Ви знаками просила его помолчать.

— Вы должны сказать Нельсону, что это срочная необходимость! — воскликнул Ренфри, натягивая на себя плед, словно в помещении стоял холод. — Я знаю, зачем я им нужен. Это случилось еще до войны. Когда Гитлер захватил Чехословакию, я написал письмо в «Таймс».

Я порадовался, что Суэйлс при этом не присутствовал. Письмо в «Таймс».

— Ну-ну, почему бы тебе не пойти прилечь? — попыталась успокоить его Ви, закалывая свои букли и поднимаясь. — Ты устал, вот и все, и поэтому ты всего боишься. Они же там даже «Таймс» не получают.

Она взяла Ренфри за руку, и он покорно пошел за ней в другую комнату. Я услышал его слова:

— Я назвал его австрийским пустозвоном. В письме.

У людей, страдающих от недостатка сна, бывают галлюцинации, какие-то видения, они слышат таинственные голоса, верят в фантастические вещи.

— Он не упоминал при тебе о своей работе? — спросил я у Твикенхэма.

— Кто? — откликнулся он, не переставая стучать по клавишам.

— Джек.

— Нет, но кем бы он ни работал, надеюсь, что он так же хорошо выполняет свои обязанности там, как и здесь. — Он остановился и уставился на отпечатанный текст. — Он уже пятерых нашел, правильно?

Вернулась Ви.

— И лучше бы нам при фон Нельсоне об этом помалкивать, — сказала она, села и обмакнула гребень в воду. — Он его заберет себе, как Олмвуда, а у нас и так людей не хватает, Ренфри-то совсем плох.

Вошла миссис Люси с голубым фонарем, скрылась в кладовой, затем вышла оттуда с каким-то бланком.

— Могу я воспользоваться вашей машинкой, мистер Твикенхэм? — попросила она.

Он вытащил из машинки начатый лист и поднялся. Миссис Люси села к столу, вставила форму и начата печатать.

— Я решила обратиться по поводу балок прямо в Управление гражданской обороны, — объяснила миссис Люси.

— Скажите, а кем работает Джек? — обратился я к ней.

— В каком-то военном ведомстве, — сказала она, вытащила бланк из машинки, перевернула его и вставила снова. — Джек, вы не отнесете это в управление?

— Днем работает, — заметила Ви, сооружая на затылке валик из волос, — и каждую ночь налеты. Когда же он спит?

— Понятия не имею, — сказал я.

— Ему надо себя поберечь, — говорила Ви. — А не то превратится в одного из этих «ходячих мертвецов», как Ренфри.

Миссис Люси подписала прошение, сложила его вдвое и отдала мне. Я отправился в Управление гражданской обороны и провел там полдня, пытаясь найти нужный мне отдел.

— Вы взяли неправильную форму, — сообщила мне девушка за шестой по счету дверью, куда я сунулся. — Нужно заполнить бланк А-сто четырнадцать, «Внешние усовершенствования».

— Они не внешние, — возразил я. — Нашему посту нужны балки для укрепления потолка в подвале.

— Такие балки относятся к категории внешних усовершенствований, — ответила девушка и протянула мне другую форму, которая выглядела точно так же, как и та, что заполнила миссис Люси.

Я развернулся и вышел.

По дороге к выходу я наткнулся на Нельсона. Я решил было, что он снова собирается пробрать меня за грязный комбинезон, но вместо этого он указал на мою каску и угрожающе спросил:

— Почему вы не носите предписанную правилами каску, пожарный? «Сотрудники службы ПВО обязаны носить шлем с красной буквой „П“», — процитировал он.

Я снял шлем и осмотрел его. Красная «П» частично стерлась, и от нее осталась только вертикальная черта.

— К какому посту вы относитесь? — пролаял он.

— Пост сорок восемь. Челси, — ответил я и подумал, не нужно ли мне при этом отдавать честь.

— Ваша начальница — миссис Люси, — с отвращением произнес он, и я приготовился к вопросу о том, что я здесь делаю, но вместо этого Нельсон сказал: — Я слышал о полковнике Годалминге. В последнее время вам везло с поисками пострадавших.

«Да, сэр» было явно неподходящим ответом, а «нет, сэр» могло вызвать у него подозрения.

— Сегодня ночью мы обнаружили троих человек в андерсоновском убежище, — сообщил я. — У одного из детей хватило ума стучать по крыше плоскогубцами.

— Мне говорили, что их услышал новичок, Сеттл, — произнес Нельсон дружелюбно, почти весело. Как Гитлер в Мюнхене.

— Сеттл? — удивленно переспросил я. — Убежище нашла миссис Люси.

Сюрприз, приготовленный сыном Морриса, Квинси, оказался Крестом Виктории.[71]

— Орден, — снова и снова повторял счастливый отец. — И кто бы мог подумать — мой сын Квинси получил орден! Сбил пятнадцать самолетов.

Крест вручали на специальной церемонии в штабе командования Квинси, на ней присутствовала герцогиня Йоркская. Моррис сам приколол крест.

— Я надел форму, — в сотый раз рассказывал он нам. — На тот случай, если мальчик попал в беду, я хотел произвести благоприятное впечатление, и хорошо, что я об этом позаботился. Что бы подумала герцогиня Йоркская, если бы я появился там в таком виде, как сейчас?

Выглядел он плохо. Как и мы все. Мы сегодня собрали большой урожай зажигательных бомб — они падали одна за другой; Ви дежурила на чердаке. Нам опять пришлось спасать мясника, и булочную в двух кварталах от него, и распятие тринадцатого века.