Царьград (сборник) - Александр Харников

Вам известно, что этот распад едва не произошел в 1848 году, когда взбунтовались венгры, и тогдашний русский император Николай Первый на свою голову спас Австрию. Сейчас ее положение не менее опасное.

– Вы имеете в виду то, что Германия не будет ее спасать от справедливого гнева, – если, конечно, появившиеся подозрения станут неопровержимыми доказательствами? – спросил Бисмарк. – Да, несмотря на ранее заключенные союзные договоры, нашему императору будет очень трудно убедить своих подданных, что им надо с оружием в руках защищать страну, которая запятнана соучастием в убийстве русского царя – кстати, племянника кайзера.

Да и, честно говоря, наш союз с Россией, которому новый монарх, как я полагаю, останется верен, – Бисмарк вопросительно посмотрел на Игнатьева, и тот кивнул в знак согласия. – Так вот, Германия не станет ввязываться в вашу схватку с Австрией и ограничится лишь моральным осуждением кровопролития в самом центре Европы…

Мы переглянулись с Николаем Павловичем. Так, диспозиция обозначена, самое главное мы выяснили, так что надо ковать железо, пока оно горячо.

– Господин канцлер, – обратился к Бисмарку граф Игнатьев, – от имени своего монарха я хочу заверить вас, что Россия не планирует воевать с Австрией. Если, конечно, не будет достоверно доказано ее участие в цареубийстве. Но для этого необходимо провести следственные действия, в том числе и на территории Двуединой монархии. Как вы отнесетесь к нашему предложению создать четырехстороннюю комиссию, которая могла бы проделать всю необходимую работу, а потом вынесли на всеобщее обозрение полученные ею результаты? Тем более что, по мнению наших следователей, эти результаты могут оказаться весьма неожиданными.

Бисмарк на предложение графа натужно улыбнулся. В душе он был рад, что ему не пришлось совершить фактическое предательство и выдать на растерзание русским свою бывшую союзницу. А следственная комиссия – так немецкие следователи тоже примут во всем этом участие, и Берлин будет полностью информирован о том, как идет расследование. В конце концов, комиссия – это еще не война. Ну и если австрийцы действительно нашкодили, не зря же у графа Андраши при последней встрече был вид побитой собаки – явно что-то замышлял и скрывал, стервец, – то тогда немцы могут вспомнить про времена битвы при Садовой. Злодейское убийство монарха не может иметь никакого оправдания.

– Господа, я считаю предложение графа Игнатьева вполне приемлемым, – кивнул он. – Как я понимаю, в состав этой четырехсторонней следственной комиссии войдут представители России, Австро-Венгрии, Германии и… – Бисмарк вопросительно посмотрел на меня, а я кивнул в знак согласия, – Югороссии?

– Именно так, господин канцлер, – сказал я. – Мы примем самое непосредственное участие в расследовании, а для начала я предлагаю направить Австро-Венгрии требование предоставить возможность членам комиссии беспрепятственно проводить все необходимые следственные действия на ее территории. Ознакомьтесь с проектом нашего совместного требования.

И я протянул Бисмарку заранее приготовленную бумагу. Вот что в ней было написано:

«Правительство Австро-Венгерской империи, для успешной работы международной следственной комиссии, расследующей все обстоятельства злодейского убийства российского императора Александра II, и недопущения в будущем каких-либо враждебных действий против Российской империи, должно выполнить следующие требования:

1. Запретить все издания, пропагандирующие ненависть к России и нарушение ее территориальной целостности.

2. Закрыть все организации, союзы и общества, ведущие пропаганду против России.

3. Исключить антироссийскую пропаганду из народного образования.

4. Уволить с военной и государственной службы всех офицеров и чиновников, занимающихся антироссийской пропагандой.

5. Сотрудничать с властями Российской империи и Югороссии в подавлении движения, направленного против России.

6. Провести расследование против лиц, подозреваемых в соучастии убийству в Софии императора Российского Александра II, с привлечением к оному расследованию членов международной комиссии.

7. Арестовать всех лиц, подозреваемых или причастных к убийству в Софии.

8. Принять эффективные меры к предотвращению контрабанды оружия и взрывчатки в Россию и Югороссию, арестовать пограничников, помогавших убийцам пересечь границу.

9. Дать объяснения насчет враждебных к России высказываний австрийских чиновников в период после убийства.

10. Без замедления информировать Российское правительство о мерах, принятых согласно предыдущим пунктам».

На проекте этого документа, больше похожего на ультиматум (я не сказал Игнатьеву, что за основу его я взял именно ультиматум, предъявленный в июле 1914 года Австро-Венгрией Сербии после убийства в Сараево австрийского эрцгерцога Франца-Фердинанда), уже стояли подписи глав внешнеполитических ведомств России и Югороссии – то есть графа Игнатьева и моя.

Бисмарк, внимательно прочитав сей документ, закашлялся и хотел было что-то сказать, но потом, видимо передумав, взял со стола лежавшее там перо и аккуратно поставил на документе свою подпись.

Итак, дело было сделано. Процесс мирного разложения того, что сегодня еще называлось Австро-Венгрией, на ряд мелких и безопасных для России и Югороссии государств был начат, а Бисмарк проглотил свою ложку горькой микстуры. Теперь надо было угостить его чем-нибудь сладеньким.

Но в этом первую скрипку должен был играть Николай Павлович, а ваш покорный слуга, загадочно улыбаясь, на время удалился в тень.

– Господин канцлер, – торжественно сказал граф Игнатьев, – мы благодарны вам за то, что вы с пониманием встретили наше предложение. И в знак признательности, хотим сообщить вам, что и Российская империя и Югороссия готовы подтвердить незыблемость западных границ Германской империи. Что будет зафиксировано отдельным пунктом в союзном договоре между тремя нашими державами.

Бисмарк не верил своим ушам – сбывались его самые сокровенные желания. Ведь Россия подтверждала законность перехода Германии Эльзаса и Лотарингии, провинций, отторгнутых от Франции во время франко-прусской войны 1870–1871 годов.

А Игнатьев, словно не замечая радости на лице Бисмарка, продолжал:

– Более того, мы будем считать вполне справедливым, если Германская империя примет законные меры самозащиты в случае, если Франция станет серьезно угрожать ее безопасности…

Это было дипломатически завуалированное, но достаточно четко выраженное разрешение Берлину совершить нападение на Францию.

Бисмарк расцвел. Он в одночасье получил то, чего добивался от канцлера Горчакова на протяжении многих лет. Правда, он понимал, что ценою этого стала Австрия… Но такова суровая правда жизни – за все надо платить. Так пусть заплатят эти неудачники в Шенбрунне…

Неожиданно ему на ум пришло одно слышанное в бытность его послом в Петербурге выражение, которое использовали зимой замерзшие извозчики на улицах русской столицы – «сообразить на троих». Оно весьма точно отражало то, что только что произошло в этой комнате.